Медиафрения
23 ноября 2017 г.
Медиафрения. Четыреста лет без права переписки
12 НОЯБРЯ 2013, ИГОРЬ ЯКОВЕНКО


На прошлой неделе Россия продолжала удивлять мир. Олимпийский факел был отправлен на космическую околоземную орбиту, а депутат Елена Мизулина, выступая на конференции, посвященной 400-летию дома Романовых, потребовала запретить суррогатное материнство, поскольку оно, это материнство, такая же угроза человечеству, как ядерное оружие. Путешествие потухшего, точнее, на этот раз погашенного, факела в космос имеет такое же отношение к Олимпийским играм, как суррогатное материнство к ядерному оружию, а депутат Мизулина к праву. А вот 400-летие дома Романовых, пожалуй, способно объяснить, почему символами нашей страны регулярно становятся неисправные вещи: пушка, которая никогда не стреляла, колокол, который никогда не звонил, а вот теперь еще и факел, который постоянно гаснет.

От газеты для одного человека до телевидения для одного человека. 400 лет застоя

Новостные сообщения минувшей недели украсила картинка под названием «Владимир Путин воспитывает Владимира Жириновского». Это была реакция президента на безумное, истерическое, а попросту говоря, преступное выступление Жириновского в «Поединке» у Соловьева, где вице-спикер призвал опутать Северный Кавказ колючей проволокой, запретить местным женщинам рожать, а заодно признался в искренней ненависти к большей части народов бывшего СССР и некоторой части народов России. 


Путин был деликатен («Вы опытный политик», «у меня к Вам большая просьба», «у Вас устойчивый электорат»), но в то же время тверд («нет необходимости обращаться к отдельной его части для того, чтобы укрепить его в ущерб интересам нашей страны»). Что на это ответил Жириновский, нам не показали. Поскольку сценарием ответная реплика не предусмотрена. Так же как сцена чудесной находки президентом древних амфор не предусматривала ретроспективного развития сюжета, а именно того, кто и как их туда подкладывал. Так же как сцена доставки двумя вертолетами в кабинет министра МВД подозреваемого Зейналова не предусматривала логичного развития сюжета в виде хроники тех преступлений, по которым подозреваемые почему-то не удостаиваются такой чести.


Ничего похожего на перечисленные выше сюжеты нет и не может быть в эфире британской BBC, японской NHK, американских Fox News или CNN. Вообще в любом из тысяч частных или общественных телеканалов мира. То есть показать, конечно, покажут. Но покажут ТАК, что все зрители поймут, кто здесь пытается втереть им очки, а кто просто смешон. Почему одни народы получают из СМИ пусть порой противоречивую, порой тенденциозную, но все же информацию, а другие, в том числе и наш народ, удостаиваются в основном тупой лжи и пропаганды? Именно это составляет большую часть информационного и общественно-политического контента трех телеканалов, охватывающих 99,9% населения России. 


Первая российская газета, «Куранты», начала выпускаться четыре столетия назад и имела тираж один-два экземпляра. У нее был один читатель — русский царь. Если на то была царская воля, к прослушиванию газетных новостей допускалось несколько наиболее доверенных бояр. Столетие спустя петровские «Ведомости» имели тираж уже несколько десятков экземпляров и были предназначены для трансляции российской элите государевой точки зрения на текущие события.
Ежедневные римские газеты, возникшие более двух тысячелетий назад, во времена Юлия Цезаря, еще носили государственнический характер и по контенту были похожи на нашу «Российскую газету», поскольку много места на этих дощечках занимали сенатские акты и прочие государственные дела. Но уже венецианская gazzetta XVI века была сугубо частным делом, как и французская La Gazette, которая издавалась примерно в то же время, что и русские «Куранты», только была печатной, а не рукописной и выходила не в одном-двух экземплярах, а тиражом 1200 экземпляров, то есть для людей, а не для начальства. 


Русский критик и историк литературы Александр Михайлович Скабичевский так определил фундаментальное различие российской и западной прессы: «В Европе печать развивалась естественным путем, как результат роста образования, удовлетворения естественных потребностей общества, а в России насаждалась сверху, властью». За полтораста лет, прошедших с момента написания этих слов, добавить, по большому счету, нечего.

Тупиковая ветвь эволюции
Двадцать лет назад казалось, что возможна какая-то эволюционная трансформация. Что новая свободная российская журналистика может вырасти на дереве, корнями которого являются дьяки Посольского приказа, готовившие «Куранты» для первых Романовых, а стволом этого дерева стали «подручные партии», как ласково называл журналистов незабвенный Никита Сергеевич Хрущев. Оказалось, не может. Не родятся от осины апельсины.


Оказалось, что по-своему правы были большевики, когда, создавая под свои большевистские нужды новую прессу и новую журналистику, не стали пытаться влить новое вино в старые мехи.
На этой неделе, 13 ноября, исполняется 95 лет со дня рождения Союза журналистов РФ. Тогда, в ноябре 1918 года, состоялся еще один очередной акт воспроизводства той модели прессы и ее отношения с обществом и властью, которая преобладала в России во все времена: и в эпоху Романовых, и в период СССР, и при путинском режиме. Почетными председателями первого журналистского съезда были избраны Ленин и Троцкий, а основной доклад делал Каменев (тот самый, который «и Зиновьев»). Тогда, 95 лет назад, люди не стеснялись называть вещи своими именами, поэтому Каменев прямо сказал: «Газета должна быть мощным орудием пропаганды; гораздо более она должна походить на прокламацию, чем на старый большой газетный лист с теоретическими рассуждениями, которые давались прежними нашими газетами». 


Сегодняшние командиры медийного пространства, все эти добродеевы-эрнсты-кулистиковы-габреляновы, в отличие от Каменева так ясно свои мысли не выражают, но действуют строго в этом русле. А все разговоры мединских-михалковых о необходимости главенствующей идеологии, транслирующиеся по всем главным СМИ, закрепляют эту модель в общественном сознании.
Модель, в которой власть для прессы является и источником, и главным героем, и единственным адресатом, то есть та модель, которая господствует в России четыре сотни лет, уродует и прессу, и общество, и саму власть. Про то, как эта модель уродует общество, написано много. В том, как она уродует саму прессу, можно убедиться, включив телевизор. Но, пожалуй, главной жертвой по масштабу причиненного этой моделью уродства, является власть.

Есть такая профессия: гордиться Россией
На минувшей неделе были широко представлены в СМИ два события: презентация новой концепции единого учебника истории и 400-летие дома Романовых. Историей теперь надлежит безальтернативно и непрерывно гордиться, а 400 лет Романовской династии — это четыре золотых века нашей истории. Причем эта точка зрения сегодня является доминирующей не только среди привластных идеологов, но и среди оппозиции. Разница только в том, что левая оппозиция гордится советским периодом, а романовским периодом гордиться отказывается, а оппозиция либеральная делится на две части: ту, которая вслед за Чаадаевым про российскую историю слова доброго не скажет, и ту, которая советский период считает кошмарным недоразумением, а века дома Романовых — периодом российского триумфа. Особенно заметен на медийном поле такой яркий гордец за романовскую Россию, как философ Игорь Чубайс, который, полемизируя на сайте «Эха Москвы» с блогером Антоном Носиком, настолько возбудился, что скатился до банального хамства младшего школьного возраста, когда дети используют фамилию оппонента для его посрамления и доминирования в споре.  


Носик в этом мини-диспуте выступил с классически чаадаевских позиций. Они настолько известны, что не нуждаются ни в описании, ни в комментариях. Позиция Чубайса-старшего сконцентрирована в его фразе «Высшее достижение Российской цивилизации — имперский период, геополитическая катастрофа началась с ее распада и погружения в совок». В доказательство приводятся достижения в геополитике и производстве, по которым этот самый «совок» вполне может конкурировать с Россией романовской. 


Есть нечто общее, некий зловредный код, воспроизводящий чудовищное уродство и моральную неполноценность российской власти, и в первую очередь тех, кто ее воплощает в своем физическом теле, в своей персоне. Будь то Путин, Сталин или последний Романов. Про Путина и Сталина написано и показано довольно много, и большинство вменяемых людей в оценке этих сограждан не расходятся, а вот последний Романов в массовом сознании предстает в качестве пусть слабого, пусть недалекого, пусть подкаблучника, но все-таки очень приличного и  порядочного человека, жертвой обстоятельств оказавшегося не вполне на своем месте. И вообще невинно убиенный мученик, канонизированный РПЦ…


Тем, кто так думает, рекомендую «Дневники Николая Второго» за 1882-1918 годы. Вот, например, 1905 год. Уже было «кровавое воскресенье», зреет революция, японцы уже разбили нас при Мукдене, но до трагедии Цусимы еще несколько дней. 8 мая, воскресенье. Император пишет: «День простоял холодный и серый. В 11 часов поехали к обедне и завтракали со всеми. Принял морской доклад. Гулял. Убил кошку. После чая принял князя Хилкова». Чуть раньше, вскоре после разгрома при Мукдене. 17 марта, четверг. «Завтракали одни с детьми. Гулял, убил двух ворон. Погода была серая и сырая». Дневники Николая Александровича, воспоминания тех, кто был с ним рядом, свидетельствуют, что повседневное, монотонное и бесцельное убийство тысяч кошек, собак и ворон было таким же атрибутом его жизни, как семейные завтраки и прогулки. Он ведь император, самодержец. Ему никто не может сказать, что безвинных зверушек и птичек убивать ради бездельного развлечения нехорошо. И дело, конечно, не только в повседневном рутинном живодерстве. От «Дневников» остается впечатление, что их царственный автор совсем не понимал, что именно в данный момент происходит во вверенной его попечению стране, а в душах людей, его окружавших, понимал примерно столько же, сколько в душах кошек, собак и ворон, которых он столь методично расстреливал. Впрочем, те страницы «Дневников», которые написаны после отречения, вызывают уважение к хладнокровию и достоинству, с которыми последний Романов принимал свою участь. Но это уважение к человеку, а не к правителю.


Кому-то может показаться кощунственным сравнение Николая Романова, чьими жертвами стали тысячи зверей и птиц, со Сталиным, уморившим миллионы людей. Я и не равняю их по масштабам душегубства. И не ставлю в ряд степень морального уродства. Сталин вне конкуренции. Общее у всех без исключения русских властителях в чудовищной оторванности от людей, в бескрайнем одиночестве, в бездне, отделяющей властителя от миллионов подданных. Один из важнейших факторов, создающих эту оторванность, постоянно воспроизводящих эту бездну — российская модель прессы, существующей для власти и на основе власти. Это становится очевидным при сравнении с действием другой медийной модели.


Любимым сюжетом российских СМИ в последние недели стали новые разоблачения Сноудена, все больше изобличающие аморальную политику США. Выглядит эта политика и вправду как-то не очень. Всех-то они подслушивают, за всеми-то подсматривают, ну, чистый Оруэлл с Хаксли и Кёстлером, как верно заметил Андраник Мигранян в последних «Вестях недели» у Дмитрия Киселева. Все так. Выглядят американцы так себе. Как и во время вьетнамской войны. Как и во время Уотергейта. Только забывают сказать Дмитрий Киселев с Андраником Миграняном, что американская модель прессы в отличие от российской постоянно лечит эти болезни власти, то публикуя «бумаги Пентагона» и, тем самым, прекращая вьетнамскую войну, то добиваясь импичмента осрамившегося президента. Так и сейчас главным публикатором компромата Сноудена стали британская «Гардиан» и американская «Вашингтон пост». У меня как-то не возникает сомнений, что, несмотря на все наше теле-злорадство, американская власть, а главное, американское общество выйдет из этого кризиса, сумев очиститься от очередной скверны. Скорее всего, до нового кризиса… 


Всякая власть болеет склонностью к авторитаризму, замыканию на себе самой, коррупции. Независимая от власти пресса способна эти болезни вылечить. Пресса, построенная по российской модели, делает эти болезни неизлечимыми, хроническими и, в конечном счете, оставляет стране только один, хирургически-революционный, выход. Модель эта в основе своей оставалась неизменной все 400 лет от Михаила Федоровича до Владимира Владимировича, как и холуйская психология операторов этой модели, от дьяков Посольского приказа до нынешних топ-менеджеров российских СМИ. И пока эту модель не изменим, власть не вылечим. На вечный вопрос об очередности изменений мой ответ: начинать надо с себя, в данном случае первый шаг к переменам возможен только в гражданском обществе, частью которого является пресса. По крайней мере, медийные революции обходятся обществу намного дешевле, чем революции политические.













  • Николай Сванидзе: Есть темы и вопросы, которые нельзя вбрасывать в публичное пространство. Нельзя, например, проводить программу на телевидении на тему «Можно ли бить женщин?».

  • Апостроф: "Эхо Москвы"... разгневало украинских пользователей социальных сетей проведением соцопроса относительно необходимости нападения России на Украину...

  • Павел Гинтов: Предлагаю радиостанции "Эхо Москвы" новые увлекательные темы для опросов: "Стоит ли устроить украинцам второй голодомор?" "Стоит ли создать лагеря смерти для украинцев?"

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Медиафрения. Время Бурениных
21 НОЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Эта картинка из знаменитого фельетона «Старый палач. Сахалинский тип» Власа Михайловича Дорошевича о В.П. Буренине, одном из самых гнусных представителей российской дореволюционной прессы, стоит у меня перед глазами всякий раз, когда в своих обзорах натыкаюсь на телеканал НТВ и его спецподразделение, «Главную редакцию общественно-правового вещания».У Виктора Петровича Буренина и его многочисленных последователей в путинских СМИ есть одно существенное сходство и два важных различия. Сходство в том, что ни у давно покойного Виктора Петровича, ни у его ныне здравствующих последователей, которых не счесть, особенно в российском телевизоре, нет совести. То есть нет совсем. Просто отсутствует этот инструмент в душе. Души у них тоже, скорее всего, нет. Но это вопрос дискуссионный, и к тому же требующий отдельной экспертизы и участия специалистов в той сфере, где я мало что понимаю. 
Медиафрения. Страшная месть Украины
14 НОЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Дмитрий Муратов уходит с поста главного редактора «Новой газеты». Свое решение он объяснил в интервью ТАСС тем, что «власть должна меняться и избираться, а я 22 года редактор». Выборы главного редактора «Новой газеты» состоятся 17.11.2017, и в них, по словам Дмитрия Муратова, участвуют трое: один из основателей газеты Сергей Кожеуров, редактор отдела политики Кирилл Мартынов и шеф-редактор газеты Алексей Полухин. Свою кандидатуру Дмитрий Муратов просил не выдвигать.
Медиафрения. Война как оздоровительная процедура
7 НОЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Путин врет, как дышит. Это во многом – последствия профессиональной деформации. Когда путинское вранье фиксируют и разоблачают оппозиционные политики и публицисты – это одно. Можно усомниться, списать на предвзятое отношение. Но когда путинское вранье опровергает человек, постоянно подчеркивающий свое уважительное отношение к президенту, это совсем другое дело. Это означает, что Путин своим беспрерывным враньем уже достал даже самых лояльных своих подданных.
Медиафрения. Умученные от «Эха»
31 ОКТЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
На минувшей неделе Алексей Венедиктов эвакуировал Ксению Ларину за границу. Это хорошая новость. Есть надежда, что руководство «Эха» предпримет меры по повышению безопасности редакционного офиса, хотя бы до уровня безопасности средней школы. Это важно, поскольку государство в лице президента Путина уже заявило, что никаких проблем со свободой слова у нас нет, а что касается покушения на убийство Татьяны Фельгенгауэр, так это же псих, который к тому же приехал из Израиля – что ж с него взять.
Медиафрения. Материализация ненависти
24 ОКТЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Два дня подряд, 11 и 12 октября 2017 года, на государственном телеканале «Россия 24» выходили сюжеты под названием «Эхо Госдепа» и «Эхо Госдепа-2», в которых рассказывалось, как журналисты радиостанции «Эхо Москвы» проводят антигосударственную кампанию за зарубежные деньги. Назывались фамилии Татьяны Фельгенгауэр и Александра Плющева. Через 11 дней, 23 октября, в редакцию «Эха» пришел человек и ударил Татьяну Фельгенгауэр ножом в горло.
Медиафрения. Ложь-ТВ, Зомби-ТВ, Хам-ТВ, Гоп-ТВ… Что дальше?
17 ОКТЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
В программе «Время покажет» на Первом канале 12.10.2017 обсуждали то, как американцы снимают российские флаги со зданий, откуда ранее были выселены российские дипломаты. Артем Шейнин вел программу, кипя от возмущения. И когда гость, американский журналист Майкл Бом, попытался прокомментировать ситуацию, Шейнин сначала заорал: «Вот ты меня сейчас лучше не беси! А то я тоже с тебя какой-нибудь флаг сниму и повешу за галстук!». «Я тебе в начале программы сказал – сиди! Вот и сиди!» — продолжил воспитание американца Шейнин. Американец попался непонятливый и любознательный. «А то что?» — с улыбкой поинтересовался Бом. Тут Шейнин с криком: «Ты меня провоцируешь!», — подскочил к Бому, отвесил ему легкий подзатыльник и, обхватив американца за шею, принялся угрожающе кричать ему в лицо.
Медиафрения. Шоу-культ Владимира Путина
10 ОКТЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Когда лжет путинский телевизор, это воспринимается как должное. Путинский телевизор должен лгать, это его нормальное состояние. Когда лгут путинские чиновники, МИД, думцы, сенаторы, это воспринимается как должное. Путинские чиновники должны лгать, это их нормальное состояние. У них есть репутация, которой они соответствуют. И те, кто уважает обитателей путинского телевизора и путинских чиновников, зачастую уважают их, в том числе, за то, что они так ловко и умело лгут. Так в криминальной среде не стыдятся, а уважают за ловкую карманную кражу или успешный грабеж.
Медиафрения. Гигантский талант Владимира Соловьева и культура коммунальной кухни
3 ОКТЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Так бывает, что какой-то один человек становится символом большого социального явления. Символом ненасильственного сопротивления стал Махатма Ганди. Символом нацистской пропаганды – Юлиус Штрейхер. Не случайно он единственный из всего цеха был повешен по приговору Нюрнбергского трибунала. Символом того, что царит сегодня в российском телевизоре, является Владимир Соловьев. Именно в нем в концентрированном виде воплотилось все то худшее, что вот уже скоро два десятилетие выливается на головы россиян. Кроме того, Владимира Соловьева стало просто очень много.
Медиафрения. История одного предательства профессии
26 СЕНТЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Алексей Навальный продолжает ездить по стране в рамках своей предвыборной кампании. У этих поездок есть важный побочный эффект. Местные СМИ проходят тест на соответствие профессии. Можно как угодно относиться к Навальному – я, например, отношусь весьма критически – но невозможно не признать политиком федерального уровня человека, способного одновременно вывести на улицы десятки тысяч людей в нескольких десятках городов страны. Местное медиа, которое игнорирует приезд и публичное выступление оппозиционера такого масштаба в свой город может считаться профессиональным лишь в том случае, если это газета рекламных объявлений или журнал для пчеловодов.
Медиафрения. Соловьиный помет
19 СЕНТЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Во время шоу «Вечерний Ургант», которое идет на Первом канале, бывшая телеведущая Ирена Понарошку предложила Ивану Урганту попробовать новое косметическое средство. «Маска приятно пахнет», — заметил Ургант, размазывая по щекам белую субстанцию. «Это — из соловьиного помета», — пояснила Ирена Понарошку. «Это хорошее название для программы на канале «Россия 1», — меланхолично заметил Ургант. Это было 9.09.17. Владимир Соловьев двое суток копил обиду и выплеснул ее 11.09.17 в программе «Вечер», когда обсуждали Украину и Саакашвили.