Конец реформам Сердюкова. Началась контрреформа
18 НОЯБРЯ 2013, АЛЕКСАНДР ГОЛЬЦ

Думаю, теперь можно с определенной степенью уверенности назвать дату, с которой «сердюковскую» реформу Вооруженных сил можно считать похороненной. Это радостное для генералитета и так называемой «армейской общественности» событие произошло 15 ноября. Нет, я не о том, что в этот день стало известно: так ненавидимый ими Анатолий Сердюков назначен директором микроскопического НИИ, предназначенного для испытаний сельхозтехники.

Но в этот самый день Верховный главнокомандующий Путин провел в рязанском воздушно-десантном училище совещание по развитию военного образования. И он сам, и министр обороны Сергей Шойгу сказали много правильных слов о том, что знания и навыки будущих офицеров должны соответствовать требованиям современной войны. Путин даже поведал, как он, Верховный главнокомандующий, эту войну представляет: «Уже сейчас вооруженная борьба будет принимать интеллектуальный характер. Она будет очень похожа на компьютерные игры с минимальными человеческими жертвами и максимальным применением техники». Президент знает и то, каким образом научить будущих командиров премудростям такой вот интеллектуальной войны: «Для этого нужно запускать самые эффективные образовательные программы, постоянно анализировать, как выпускники служат в войсках, какие знания и навыки, полученные в училищах и академиях, они применяют, а какие остаются невостребованными. На этой основе нужно оперативно корректировать учебные программы, совершенствовать обучающие технологии, внедрять в учебный процесс всё новое, что есть в нашей стране и за рубежом, учитывать в подготовке кадров вероятные изменения в характере вооружённой борьбы».

Все эти сугубо общие и правильные слова произносились российским начальством последние лет сто. И всегда с одним и тем же результатом. В военно-учебных заведениях как готовили, так и продолжают готовить слушателей к давно прошедшей войне. На все это говорение можно было бы не обращать внимания. Если бы не одно, чрезвычайно важное обстоятельство.

Указывая на необходимость завершить уже в 2014 году «оптимизацию» системы военно-учебных заведений, Путин заявил: «Считаю принципиально важным сохранить ряд военных академий в качестве самостоятельных образовательных учреждений. Это Михайловская артиллерийская академия, Военная академия войсковой противовоздушной обороны, Академия воздушно-космической обороны, Академия радиационной, химической и биологической защиты». А Сергей Шойгу пошел еще дальше. Сообщив, что в настоящее время система военных образовательных учреждений состоит из 18 вузов и 15 филиалов, он предложил «возвратить филиалам статус самостоятельных образовательных организаций, воссоздать исторически сложившуюся типологию военных вузов: академии, университеты и училища».

Что Верховный главнокомандующий, что министр обороны предпочли забыть, как меньше двух лет назад тогда еще кандидат президенты по фамилии Путин описывал успехи военной реформы: «Формируются 10 крупных научно-учебных центров. Все эти учреждения встроены в жесткую вертикаль и в зависимости от прохождения службы дают офицерам возможность постоянно повышать свой уровень».

Конечно же, Шойгу прав, когда говорит о сложностях управления филиалами военных вузов в ситуации, когда головной институт находится в тысячах километров. Однако с самого начала предполагалось, что филиалы эти сохраняют только на переходный период. Ведь при резко сократившейся в результате реформы потребности в офицерских кадрах в провинциальных военных училищах на 200 курсантов приходилось по 700-800 преподавателей, технических сотрудников и обслуживающего персонала. И, главное, уровень тамошнего образования, мягко говоря, невысок. Сердюковские реформаторы и предлагали собрать все эти мелкие училища в крупные научно-учебные центры (по видам Вооруженных сил и родов войск). Теперь же объявленные филиалами училища восстанавливают свой статус. Можно ли всерьез рассчитывать, что 33 военно-учебных заведения, разбросанные по всей России, смогут обеспечить тот небывало высокий уровень образования, которого так страстно желают (по крайней мере, на словах) главные начальники страны?

И то, что военно-учебные заведения теперь вновь подчинили главкоматам соответствующих видов Вооруженных сил, тоже отнюдь не обеспечит подготовку к будущим войнам. Ведь там главную роль будут играть не просто сверхсовременные технологии, а способность личного состава быстро эти технологии осваивать. Такую способность может дать только изучение фундаментальных наук. Кураторы же вузов из главкоматов, решая свои узковедомственные задачи, будут требовать, чтобы курсанты овладевали практическими навыками. Навыками, которые могут оказаться совершенно бесполезными при смене поколений вооружений.

 Наконец, Сергей Шойгу предлагает отказаться и от главной идеи реформы военного образования. Существование объединенных научно-учебных центров обеспечивало, как отмечал в своей статье Путин В.В., непрерывное образование офицеров. Реформаторы посчитали совершенно нерациональным то, что лучшие офицеры почти половину службы (около 10 лет) проводят не в войсках, а на учебе: сначала училище (5 лет), потом три года «видовой» академии, а потом еще два — в Академии Генштаба. Они предлагали отказаться от видовых академий, в том виде, в котором они существуют сегодня, а обучение в Академии Генштаба сократить до нескольких месяцев. Сначала будущие лейтенанты получают базовое военное образование. А потом, став офицерами, обучаются всю службу, не покидая армии. Для получения очередной должности и звания командир обязательно должен будет пройти очередные не слишком длительные курсы, освоить новые знания и умения в какой-то конкретной области.

Теперь, по Шойгу, все должно вернуться к старой, по сути, советской системе военного образования. На сердюковской реформе образовательной сферы ставится крест. Но дело, к сожалению, не ограничивается лишь этим. Система, к которой возвращается военное ведомство, нацелена на «расширенное воспроизводство». Чтобы оправдать свое существование, каждое училище и академия с помощью лоббирования (которое уже показало свою эффективность во время противостояния Сердюкову: всегда найдется высокопоставленный выпускник, готовый порадеть своей альма-матер) будет бороться за максимальное количество курсантов. Очевидно, что очень скоро начнется перепроизводство. Между тем, только к концу текущего года Минобороны планирует обеспечить офицерскими должностями выпускников 2010-2012 годов, до сих пор находящихся на сержантских позициях. Мало этого, министерство обороны предложило продлить срок службы офицерам на пять лет. Понятно, что возможностью служить подольше воспользуются старшие офицеры — майоры и подполковники. Начальник управления кадров министерства генерал Виктор Горемыкин недавно сообщил, что уже теперь продления службы добиваются больше 26 тысяч человек.

А теперь вспомним, с чего начались реформы Сердюкова. Он выяснил, что структура офицерского корпуса напоминала не пирамиду, а яйцо: полковников почти столько же, сколько лейтенантов. А больше всех — майоров и подполковников. При этом на двух рядовых приходился один офицер. Реформаторы тогда объясняли все это последствиями развала СССР и его армии. Им казалось, что нужно уволить «избыточных офицеров», большинство которых служило в соединениях неполного состава, предназначенных для ликвидации. Сердюков и его сподвижники уверяли, что всего лишь устраняют диспропорции. На самом деле никаких диспропорций не было вовсе. Избыточное количество майоров и подполковников было необходимо: именно им предстояло стать командирами полков и батальонов резервистов в случае массовой мобилизации.

Еще недавно казалось: Россия навсегда избавилась от давно устаревшей, но такой удобной для генералов концепции массовой мобилизационной армии. При которой в случае военной угрозы предполагалось поставить под ружье миллионы резервистов. А чтобы те получили военную подготовку, было необходимо сохранять призывную армию. Одна беда, в России уже нет тех миллионов молодых людей, которых можно было бы призвать в случае необходимости. Таким образом, хотел того Сердюков или нет, но массовое увольнение офицеров неизбежно вело к отмене призыва. Точно так же как возобновление расширенного воспроизводства офицеров обеспечивает сохранение призыва навсегда. И недавно заявленное намерение Шойгу сократить количество призывников на тысячи человек уже не имеет значения. Офицеры нужны для того, чтобы кем-то командовать. В российском случае неважно, будут это реальные солдаты или клеточки в штатном расписании. В итоге довольно скоро будет объявлено: армии просто позарез нужны части и соединения сокращенного состава. И в гораздо большем количестве, чем те 4 резервные армии, о которых недавно говорил министр обороны. Ведь все большему количеству офицеров будут нужны должности. Страна вернется к концепции мобилизационной армии. А значит, в случае военных действий неизбежно окажется в такой вот ситуации: «Когда в 1999 году банды международных террористов развязали прямую агрессию против России, мы столкнулись с трагической ситуацией. 66-тысячную группировку нужно было буквально собирать "по частям" — из сводных батальонов и отдельных отрядов. Штатная численность Вооружённых сил превышала 1 миллион 360 тысяч человек. А укомплектованных частей, способных без дополнительной подготовки приступить к выполнению задач, практически не было». Это тоже из предвыборной статьи кандидата в президенты Путина В.В.  

Фото ИТАР-ТАСС/ Алексей Никольский













  • Сергей Цыпляев: Заявление Министерства обороны о предстоящих информационных атаках не поддаётся никакой нормальной интерпретации. Проблемы надо переживать по мере их поступления, а не анонсировать заранее.

  • "Ведомости": Как отметил замминистра, нынешние Вооруженные силы в их сегодняшнем виде нравятся далеко не всем, поэтому и могут подвергнуться дискредитации.

  • Ольга Гричаная: Никаким средствам информации никогда  не удастся так дискредитировать  власть, в т.ч. военное руководство как  некоторым казнокрадам  в высоких креслах и с большими погонами!

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Нехай, клевещуть, гады
30 ДЕКАБРЯ 2019 // АЛЕКСАНДР ГОЛЬЦ
В конце года положено рапортовать об успехах. И военное ведомство ничем не отличается от прочих. Только что прошла итоговая коллегия Минобороны, где Сергей Шойгу доложил главному начальнику о замечательных результатах. Дабы подкрепить бравурный доклад, в «Красной звезде» было размещено интервью первого заместителя министра Руслана Цаликова, в котором он в очередной раз сообщил о достигнутых успехах. Но при этом в интервью зазвучала вдруг тревожная нота. Темные силы не дремлют, они, проклятые, не желают мириться с минообороновскими успехами. Разведка доложила точно: враги готовят удар.
Прямая речь
30 ДЕКАБРЯ 2019
Сергей Цыпляев: Заявление Министерства обороны о предстоящих информационных атаках не поддаётся никакой нормальной интерпретации. Проблемы надо переживать по мере их поступления, а не анонсировать заранее.
В СМИ
30 ДЕКАБРЯ 2019
"Ведомости": Как отметил замминистра, нынешние Вооруженные силы в их сегодняшнем виде нравятся далеко не всем, поэтому и могут подвергнуться дискредитации.
В блогах
30 ДЕКАБРЯ 2019
Ольга Гричаная: Никаким средствам информации никогда  не удастся так дискредитировать  власть, в т.ч. военное руководство как  некоторым казнокрадам  в высоких креслах и с большими погонами!
О чистке ружей кирпичом
16 ДЕКАБРЯ 2019 // АЛЕКСАНДР ГОЛЬЦ
На прошлой неделе произошли два, казалось бы, совсем не связанных между собой события. Американцы совершенно неожиданно испытали прототип баллистической ракеты средней дальности. Произошло это всего лишь через 9 месяцев после выхода Вашингтона из Договора о запрещении ракет средней дальности. Еще совсем недавно американские (равно как и российские) эксперты говорили, что Пентагону потребуется несколько лет для создания такого образца. Вторая новость — пожар в энергетическом отсеке многострадального российского авианосца «Адмирал Кузнецов». В результате проведения в ходе ремонта «огневых работ» металлическая окалина пролетела на нижнюю палубу. И подожгла кучу оставленной там ветоши.
Прямая речь
16 ДЕКАБРЯ 2019
Сергей Цыпляев: Шаг за шагом, обе стороны сползли к ситуации, которая называется «отсутствие контроля за вооружениями». В этом тяжёлом, напряжённом и очень затратном мире нам теперь придётся жить.
В СМИ
16 ДЕКАБРЯ 2019
"Коммерсант": Власти РФ изучают информацию о состоявшемся в конце минувшей недели испытании Пентагоном прототипа баллистической ракеты наземного базирования средней дальности.
В блогах
16 ДЕКАБРЯ 2019
Платон Лебовский: Кузя дымит... при попытке его отремонтировать - он горит, ядрёна ракета падает и при ее подьеме под Северодвинском чуть ли не устраивается маленький чернобыль. Кто теперь поверит в вундервафли?
Дедовщины — нет, а расстрел — есть
7 НОЯБРЯ 2019 // АЛЕКСАНДР ГОЛЬЦ
Похоже, недавнему интервью Сергея Шойгу «Московскому комсомольцу» (тому самому, за легкую критику которого «Известия» уволили своего военного обозревателя) суждено стать классической иллюстрацией к понятию «сглазил». Глава военного ведомства расхвастался, приписал исключительно себе те действительно позитивные перемены, которые произошли в российской армии за последние десять лет. Казалось, делать это можно было совершенно безопасно: согласно всем опросам, российская армия стала в глазах россиян модельным институтом (что, заметим, характерно только для милитаристского общества) и пользуется даже большим авторитетом, нежели президент. 
Прямая речь
7 НОЯБРЯ 2019
Сергей Цыпляев: Министерство обороны считает, что главное – запирание в казармах и привитие той культуры насилия, которая и так распространена в нашем обществе.