Конец реформам Сердюкова. Началась контрреформа
18 НОЯБРЯ 2013, АЛЕКСАНДР ГОЛЬЦ

Думаю, теперь можно с определенной степенью уверенности назвать дату, с которой «сердюковскую» реформу Вооруженных сил можно считать похороненной. Это радостное для генералитета и так называемой «армейской общественности» событие произошло 15 ноября. Нет, я не о том, что в этот день стало известно: так ненавидимый ими Анатолий Сердюков назначен директором микроскопического НИИ, предназначенного для испытаний сельхозтехники.

Но в этот самый день Верховный главнокомандующий Путин провел в рязанском воздушно-десантном училище совещание по развитию военного образования. И он сам, и министр обороны Сергей Шойгу сказали много правильных слов о том, что знания и навыки будущих офицеров должны соответствовать требованиям современной войны. Путин даже поведал, как он, Верховный главнокомандующий, эту войну представляет: «Уже сейчас вооруженная борьба будет принимать интеллектуальный характер. Она будет очень похожа на компьютерные игры с минимальными человеческими жертвами и максимальным применением техники». Президент знает и то, каким образом научить будущих командиров премудростям такой вот интеллектуальной войны: «Для этого нужно запускать самые эффективные образовательные программы, постоянно анализировать, как выпускники служат в войсках, какие знания и навыки, полученные в училищах и академиях, они применяют, а какие остаются невостребованными. На этой основе нужно оперативно корректировать учебные программы, совершенствовать обучающие технологии, внедрять в учебный процесс всё новое, что есть в нашей стране и за рубежом, учитывать в подготовке кадров вероятные изменения в характере вооружённой борьбы».

Все эти сугубо общие и правильные слова произносились российским начальством последние лет сто. И всегда с одним и тем же результатом. В военно-учебных заведениях как готовили, так и продолжают готовить слушателей к давно прошедшей войне. На все это говорение можно было бы не обращать внимания. Если бы не одно, чрезвычайно важное обстоятельство.

Указывая на необходимость завершить уже в 2014 году «оптимизацию» системы военно-учебных заведений, Путин заявил: «Считаю принципиально важным сохранить ряд военных академий в качестве самостоятельных образовательных учреждений. Это Михайловская артиллерийская академия, Военная академия войсковой противовоздушной обороны, Академия воздушно-космической обороны, Академия радиационной, химической и биологической защиты». А Сергей Шойгу пошел еще дальше. Сообщив, что в настоящее время система военных образовательных учреждений состоит из 18 вузов и 15 филиалов, он предложил «возвратить филиалам статус самостоятельных образовательных организаций, воссоздать исторически сложившуюся типологию военных вузов: академии, университеты и училища».

Что Верховный главнокомандующий, что министр обороны предпочли забыть, как меньше двух лет назад тогда еще кандидат президенты по фамилии Путин описывал успехи военной реформы: «Формируются 10 крупных научно-учебных центров. Все эти учреждения встроены в жесткую вертикаль и в зависимости от прохождения службы дают офицерам возможность постоянно повышать свой уровень».

Конечно же, Шойгу прав, когда говорит о сложностях управления филиалами военных вузов в ситуации, когда головной институт находится в тысячах километров. Однако с самого начала предполагалось, что филиалы эти сохраняют только на переходный период. Ведь при резко сократившейся в результате реформы потребности в офицерских кадрах в провинциальных военных училищах на 200 курсантов приходилось по 700-800 преподавателей, технических сотрудников и обслуживающего персонала. И, главное, уровень тамошнего образования, мягко говоря, невысок. Сердюковские реформаторы и предлагали собрать все эти мелкие училища в крупные научно-учебные центры (по видам Вооруженных сил и родов войск). Теперь же объявленные филиалами училища восстанавливают свой статус. Можно ли всерьез рассчитывать, что 33 военно-учебных заведения, разбросанные по всей России, смогут обеспечить тот небывало высокий уровень образования, которого так страстно желают (по крайней мере, на словах) главные начальники страны?

И то, что военно-учебные заведения теперь вновь подчинили главкоматам соответствующих видов Вооруженных сил, тоже отнюдь не обеспечит подготовку к будущим войнам. Ведь там главную роль будут играть не просто сверхсовременные технологии, а способность личного состава быстро эти технологии осваивать. Такую способность может дать только изучение фундаментальных наук. Кураторы же вузов из главкоматов, решая свои узковедомственные задачи, будут требовать, чтобы курсанты овладевали практическими навыками. Навыками, которые могут оказаться совершенно бесполезными при смене поколений вооружений.

 Наконец, Сергей Шойгу предлагает отказаться и от главной идеи реформы военного образования. Существование объединенных научно-учебных центров обеспечивало, как отмечал в своей статье Путин В.В., непрерывное образование офицеров. Реформаторы посчитали совершенно нерациональным то, что лучшие офицеры почти половину службы (около 10 лет) проводят не в войсках, а на учебе: сначала училище (5 лет), потом три года «видовой» академии, а потом еще два — в Академии Генштаба. Они предлагали отказаться от видовых академий, в том виде, в котором они существуют сегодня, а обучение в Академии Генштаба сократить до нескольких месяцев. Сначала будущие лейтенанты получают базовое военное образование. А потом, став офицерами, обучаются всю службу, не покидая армии. Для получения очередной должности и звания командир обязательно должен будет пройти очередные не слишком длительные курсы, освоить новые знания и умения в какой-то конкретной области.

Теперь, по Шойгу, все должно вернуться к старой, по сути, советской системе военного образования. На сердюковской реформе образовательной сферы ставится крест. Но дело, к сожалению, не ограничивается лишь этим. Система, к которой возвращается военное ведомство, нацелена на «расширенное воспроизводство». Чтобы оправдать свое существование, каждое училище и академия с помощью лоббирования (которое уже показало свою эффективность во время противостояния Сердюкову: всегда найдется высокопоставленный выпускник, готовый порадеть своей альма-матер) будет бороться за максимальное количество курсантов. Очевидно, что очень скоро начнется перепроизводство. Между тем, только к концу текущего года Минобороны планирует обеспечить офицерскими должностями выпускников 2010-2012 годов, до сих пор находящихся на сержантских позициях. Мало этого, министерство обороны предложило продлить срок службы офицерам на пять лет. Понятно, что возможностью служить подольше воспользуются старшие офицеры — майоры и подполковники. Начальник управления кадров министерства генерал Виктор Горемыкин недавно сообщил, что уже теперь продления службы добиваются больше 26 тысяч человек.

А теперь вспомним, с чего начались реформы Сердюкова. Он выяснил, что структура офицерского корпуса напоминала не пирамиду, а яйцо: полковников почти столько же, сколько лейтенантов. А больше всех — майоров и подполковников. При этом на двух рядовых приходился один офицер. Реформаторы тогда объясняли все это последствиями развала СССР и его армии. Им казалось, что нужно уволить «избыточных офицеров», большинство которых служило в соединениях неполного состава, предназначенных для ликвидации. Сердюков и его сподвижники уверяли, что всего лишь устраняют диспропорции. На самом деле никаких диспропорций не было вовсе. Избыточное количество майоров и подполковников было необходимо: именно им предстояло стать командирами полков и батальонов резервистов в случае массовой мобилизации.

Еще недавно казалось: Россия навсегда избавилась от давно устаревшей, но такой удобной для генералов концепции массовой мобилизационной армии. При которой в случае военной угрозы предполагалось поставить под ружье миллионы резервистов. А чтобы те получили военную подготовку, было необходимо сохранять призывную армию. Одна беда, в России уже нет тех миллионов молодых людей, которых можно было бы призвать в случае необходимости. Таким образом, хотел того Сердюков или нет, но массовое увольнение офицеров неизбежно вело к отмене призыва. Точно так же как возобновление расширенного воспроизводства офицеров обеспечивает сохранение призыва навсегда. И недавно заявленное намерение Шойгу сократить количество призывников на тысячи человек уже не имеет значения. Офицеры нужны для того, чтобы кем-то командовать. В российском случае неважно, будут это реальные солдаты или клеточки в штатном расписании. В итоге довольно скоро будет объявлено: армии просто позарез нужны части и соединения сокращенного состава. И в гораздо большем количестве, чем те 4 резервные армии, о которых недавно говорил министр обороны. Ведь все большему количеству офицеров будут нужны должности. Страна вернется к концепции мобилизационной армии. А значит, в случае военных действий неизбежно окажется в такой вот ситуации: «Когда в 1999 году банды международных террористов развязали прямую агрессию против России, мы столкнулись с трагической ситуацией. 66-тысячную группировку нужно было буквально собирать "по частям" — из сводных батальонов и отдельных отрядов. Штатная численность Вооружённых сил превышала 1 миллион 360 тысяч человек. А укомплектованных частей, способных без дополнительной подготовки приступить к выполнению задач, практически не было». Это тоже из предвыборной статьи кандидата в президенты Путина В.В.  

Фото ИТАР-ТАСС/ Алексей Никольский













  • Виктор Литовкин: Сейчас служат примерно 350 тысяч профессионалов и 250 000 срочников. Так что полный переход на контрактную службу возможен, хотя этого не стоит ждать в ближайшее десятилетие.

  • Newsru.com: Путин заявил, что через "небольшое время" военная служба по призыву будет отменена...

  • viking_nord: Ну а чем еще привлечь им молодежь? Это еще говорит о реальном, а не мнимом престиже военной службы.

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Сколько солдат в России?
26 ОКТЯБРЯ 2017 // АЛЕКСАНДР ГОЛЬЦ
На днях главный начальник страны вдруг начал противоречить своим генералам. И даже отчасти себе любимому. На встрече с членами команды WorldSkills Russia, победившими в чемпионате по рабочим специальностям, президента спросили, нельзя ли создать для них альтернативную службу, позволяющую тренироваться. В ответ Путин неожиданно заявил: «Мы должны иметь в виду, что мы постепенно уходим вообще от службы по призыву». При этом он посетовал, что бюджетные ограничения замедляют, но пообещал, что она будет продолжаться и дальше: «Так что пройдет небольшое время, когда вообще этот вопрос будет неактуален». 
Прямая речь
26 ОКТЯБРЯ 2017
Виктор Литовкин: Сейчас служат примерно 350 тысяч профессионалов и 250 000 срочников. Так что полный переход на контрактную службу возможен, хотя этого не стоит ждать в ближайшее десятилетие.
В СМИ
26 ОКТЯБРЯ 2017
Newsru.com: Путин заявил, что через "небольшое время" военная служба по призыву будет отменена...
В блогах
26 ОКТЯБРЯ 2017
viking_nord: Ну а чем еще привлечь им молодежь? Это еще говорит о реальном, а не мнимом престиже военной службы.
Океан Юрского периода
25 ИЮЛЯ 2017 // АЛЕКСАНДР ГОЛЬЦ
Российское государство вознамерилось отметить полукруглую дату — 320-летие российского флота — беспрецедентными торжествами. От Санкт-Петербурга до сирийского Тартуса пройдут военно-морские парады, на которые соберут более ста кораблей — практически все, что еще способно плавать из состава ВМФ. В подкрепление демонстрации этой военной мощи, а также в качестве демонстрации неустанной заботы Родины о ее славном флоте Верховный главнокомандующий Владимир Путин подписал только что указ «Об утверждении Основ государственной политики Российской Федерации в области военно-морской деятельности на период до 2030 года». 
Прямая речь
25 ИЮЛЯ 2017
Иван Коновалов: Поскольку во главу угла ставятся высокие технологии, а не количество кораблей, то задача сделать российский флот вторым в мире вполне выполнима.
В СМИ
25 ИЮЛЯ 2017
«Ведомости»: Новая военно-морская доктрина России ставит чрезмерные цели. Ее появление может быть вызвано спорами вокруг новой программы вооружений
В блогах
25 ИЮЛЯ 2017
алексей лунев: Всё это хорошо, но когда появятся малые противолодочные корабли которых почти не осталось
НАТО может расслабиться?
22 ИЮНЯ 2017 // АЛЕКСАНДР ГОЛЬЦ
21 июня выдался непростым для министра обороны Сергея Шойгу. Дотошные исследователи из Conflict Intelligence Team выяснили, что видео действий российских вертолетов в Сирии, которое Путин с гордостью демонстрировал оскароносцу Оливеру Стоуну – фейк. Боевиков атаковал не родной Ми-28, а ихний «Апач». И не в Сирии, а в Афганистане. Восемь лет назад. А попала фальшивка Верховному главнокомандующему из доклада министра обороны, о чем тут же сообщил путинский пресс-секретарь, доказывавший подлинность ролика. Мало этого, дважды в течение суток самолет генерала подвергся чуть ли не атаке (если верить тревожным завываниям телеведущих) со стороны приближавшихся к нему «натовских истребителей». 
Прямая речь
22 ИЮНЯ 2017
Виктор Литовкин: 15 тысяч военнослужащих – этого вполне достаточно. У них за спиной есть авиация, ракетные войска стратегического назначения, «Искандеры».