Медиафрения
24 ноября 2017 г.
Медиафрения. Зубатовщина
14 ЯНВАРЯ 2014, ИГОРЬ ЯКОВЕНКО

ИТАР-ТАСС

На минувшей неделе главное медийное событие произошло в Екатеринбурге, где состоялся суд над руководителем интернет-СМИ Znak.com Аксаной Пановой. Суд приговорил ее к двум годам лишения свободы условно, выплате 300 тысяч рублей и запретил заниматься журналистской деятельностью в течение двух лет. Из шести уголовных дел, возбужденных против Пановой, по пяти она была оправдана, а то, по которому она была осуждена, переквалифицировано из «вымогательства» в «принуждение к заключению договора». Журналистку обвинили в том, что 7 лет назад она, угрожая публикацией компромата, вымогала миллион рублей.

Главными доказательствами стали показания бизнесмена Кремко, который через 7 лет молчания «вспомнил» о «преступлении» Пановой, правда, в качестве места «преступления» указал дом Пановой, по адресу которого в то время был котлован. О безупречной репутации Кремко свидетельствует и тот факт, что свидетель был сам судим как раз за ложный донос.

В качестве другого неопровержимого доказательства вины Пановой обвинение предъявило типовой договор на информационное обслуживание, в котором есть уличающий Панову раздел «блокировка негатива».

Приговор Аксане Пановой — это диагноз, который власть поставила себе, а реакция на этот приговор видных представителей российской общественности стала приговором этой самой общественности.

Солидарность и чувства

Писатель Леонид Радзиховский, отвечая на вопрос, не связан ли «мягкий» приговор Пановой с Олимпиадой в Сочи, уверенно объяснил: «Не думаю, что если неизвестную никому в мире Аксану Панову посадили бы в тюрьму, президент Болгарии или великий князь Лихтинштейна отказались бы ехать на Олимпиаду». Ничего не могу сказать о реакции президента Болгарии, а тем более великого князя Лихтинштейна, но вот представитель ОБСЕ по свободе СМИ Дуня Мияшевич, оказывается, не только знает Панову, но и весьма озабочена ее судьбой, а приговор, запретивший Пановой заниматься журналистской деятельностью, представителя ОБСЕ по ее словам «просто ужаснул».

В отношении Радзиховского уместна немного перефразированная реплика героя бессмертного булгаковского романа: «Сегодня ты никому в мире неизвестное лицо, а завтра, глядишь, очень даже известное. А бывает и наоборот, Леонид Александрович. И еще как бывает». В том смысле, что еще вчера ты уважаемый журналист и даже, оказывается, писатель, а сегодня уже бог знает что такое, что и определить-то в условиях запрета на использование четырех заветных слов нет никакой возможности.

Но гораздо важнее реакция председателя Союза журналистов России Всеволода Богданова, который в интервью «Эху Москвы» заявил, что он не удивлен, что Пановой запретили работать по профессии. Добавил так же, что он не чувствует по отношению к ней журналистской солидарности и убежден, что Панова занималась незаконной деятельностью.

Давайте разберемся, кто такая Аксана Панова, почему Всеволод Богданов действительно не может испытывать к ней чувства журналистской солидарности и почему вся эта история приобрела далеко не местное, екатеринбургское значение, а стала рентгеновским снимком всего российского журналистского цеха со всеми его болезнями и болями.

По данным «Медиалогии» за ноябрь прошлого года (последний на сегодня посчитанный месяц), возглавляемое Пановой информагентство Znak.com занимает 13-е место в общероссийском рейтинге цитирования среди всех интернет-ресурсов страны. По другим месяцам результаты близкие, месяцем лучше, месяцем чуть хуже. По уровню цитирования Znak.com опережает такие общероссийские СМИ, как Slon.ru, Polit.ru, Grani.ru, Ridus.ru, Inosmi.ru, Inopressa.ru и другие.

Для москвоцентричного медиаполя России это явление уникальное. Ни одно региональное СМИ не показывает даже близко похожих результатов потому, что не умеет делать ничего похожего. Бандитский рейд в поселок Сагра и отпор граждан бандитам благодаря публикациям в СМИ Пановой получил всероссийскую известность, а бандиты получили заслуженные сроки. Противостояние фонда «Город без нарокотиков» и областного начальства благодаря Пановой стало публичным, а фигура Ройзмана приобрела федеральный масштаб, что позволило ему выиграть выборы мэра Екатеринбурга. Кроме того, материалы Znak.com это, как правило, просто хорошая качественная журналистика. Есть серьезные основания полагать, что практически в каждом российском регионе есть свои ройзманы, и уж точно в большинстве субъектов РФ случаются местные сагры. Но далеко не везде есть свои аксаны пановы, и поэтому местное начальство в лучшем случае оставляет население своих сагр разбираться со своими бандитами (в худшем становится на сторону бандитов), а местных ройзманов по-тихому закатывает в асфальт.

Политолог Евгений Минченко, в связи с успехом избирательной кампании Ройзмана, назвал Аксану Панову грамотным пиарщиком. Если смотреть на ситуацию с горних высот норм профессиональной этики, то работа журналиста в избирательном штабе вещь неприемлемая и профессионально недопустимая. Впервые в массовом масштабе такие безобразия случились в 1996 году, когда руководитель НТВ Игорь Малашенко вошел в избирательный штаб Ельцина, а силами ведущих журналистов «Коммерсанта» издавалась 10-миллионным тиражом антизюгановская газета «Не дай Бог!».

Сегодня многие столичные журналисты из вполне приличных изданий кривят губы, мол, с этой Пановой все не так просто, вот заключала же она договоры на информационное обслуживание. И как это совмещается с независимой журналистикой? А еще там в этих договорах есть раздел, который так и называется: «Блок на негатив». Вот ведь ужас-то!

В Кодексе профессиональной этики российского журналиста говорится, что «журналист … не должен принимать ни прямо, ни косвенно никаких вознаграждений или гонораров от третьих лиц за публикации материалов и мнений любого характера», а «получение при любых обстоятельствах платы за распространение ложной или сокрытие истинной информации» журналистский кодекс вообще «рассматривает как тяжкие профессиональные преступления». Так что преступница получается Панова — с точки зрения норм профессии.

Но прежде чем произносить сакраментальное «вон из профессии!», давайте посмотрим на то, что в этой профессии происходит, откуда, собственно, «вон». Вот, например, в стране около 4 тысяч районных (городских) газет, которые по факту являются придатками местных администраций, и договоры на информационное обслуживание для них также естественны и так же необходимы, как жабры для рыбы. Содержание этих изделий из бумаги таково, что большую часть из них трудно считать средствами массовой информации, а людей, там работающих — журналистами. Исключения, конечно, есть, и их немало, но большинство государственных и муниципальных СМИ и большинство людей, работающих в этих СМИ, заняты делом, к журналистике отношения не имеющим. Вот к этим людям у руководства СЖР есть глубокое и, надо сказать, взаимное чувство «журналистской солидарности».

Чтобы выпускать любое СМИ, нужны деньги. Я не знаю, какими силами производится Znak.com, но, судя по контенту, там должно работать не менее 30 человек. Откуда Аксана Панова должна была брать деньги? Рынок рекламы такие СМИ вообще не видит, а даже если какой рекламодатель и разглядит, ему тут же объяснят, что для сохранения его бизнеса ему лучше нести свои деньги в другое место. Платить за контент в интернете российский читатель, тем более региональный, не привык и в обозримом будущем не будет.

Сама Панова утверждает, что «договорной контент» составляет не более 10-15 процентов, и коллектив всеми силами дает понять, подмигивает читателю, чтобы он различал, какая именно публикация является журналистской, а какая «договорной».

Журналистика — это творческое ремесло, а СМИ — это производство. Заниматься в России производством и не нарушать нормы закона и профессии невозможно. Хорошо помню лицемерие политиков и журналистов, в том числе и вполне демократических взглядов, которые после убийства НТВ утверждали, что тут конфликт свободы СМИ и священного права частной собственности. После «первого дела ЮКОСа» многие с виду вполне человекообразные существа твердили, что Ходорковский-то закон обходил, налоги минимизировал и еще что-то про дым без огня.

Я знаю нескольких отечественных журналистов, которые руководствуются в своем творчестве исключительно нормами профессии и собственной совестью. Подрабинек, Бабченко, Надеин, Пионтковский, Панюшкин, еще с десяток-другой могу, наверное, назвать. Поскольку знаю далеко не всех, предположу, что сотни две на страну наберется. Те, кого назвал, это безлошадные фрилансеры, перекати-поле, да к тому же еще и публицисты, то есть люди, которым для производства продукта нужны только мозги и ноутбук. Для новостников и журналистов-расследователей уже необходимы какие-то дополнительные средства и инфраструктура, а значит, почти неизбежны поиски точки компромисса между журналистом, редакцией и источником денег.

Весь вопрос в том, насколько далеко за флажки профессиональных норм готовы зайти журналист и редакция и ради какого контента это делается. В случае Аксаны Пановой и ее СМИ есть ощущение, что некоторый очевидный периодический заход за флажки позволяет им производить уникальный журналистский контент, имеющий не только региональную, но и федеральную ценность. На фоне тысяч СМИ и десятков тысяч журналистов, к которым никакие нормы профессии приложить невозможно за неимением точки приложения, компромисс Пановой выглядит ценой не только приемлемой, но и гарантирующей ей и ее СМИ весьма достойное место в журналистском поле.

Зубатовские союзы

Вот не будет в этой колонке никаких возгласов про «прокурорский сапог на прекрасном лице свободной прессы», никаких «доколе!», вообще никаких упреков в адрес власти. Ну да, сапог на лице имеется, ну да, запрет заниматься журналистской деятельностью выглядит несколько шизофренически, поскольку непонятно, как этот запрет писать и разговаривать (а именно в этом суть журналистской работы) совместим с Конституцией РФ. Непонятно и то, кто и как этот запрет будет контролировать. Но все это неважно, поскольку количество странных и чудовищных законов и судебных решений только за последний год мы видели столько, что ужасаться и удивляться еще одному как-то неприлично.

Когда говорят об источниках несвободы СМИ в России, кто-то указывает на власть, кто-то винит диспропорции рынка прессы. И тот и другой факторы несвободы присутствуют, но, полагаю, главная причина в другом, а именно — в состоянии журналистского сообщества, а точнее в его полном отсутствии в России.

Люди власти в России сами по себе мало чем отличаются от своих коллег в США или Европе. Вспомним поведенческие рефлексы Никсона хоть в ситуации с разоблачительными материалами о вьетнамской войне (знаменитые «бумаги Пентагона»), хоть во время «скандала Уотергейта». Как и наши властители, американский президент пытался любой ценой заткнуть рот прессе. И получил укорот сразу со всех сторон, и прежде всего — со стороны прессы, американских журналистов, готовых отстаивать свою свободу с Первой поправкой наперевес.

В России пространство свободы прессы сжимается, как шагреневая кожа, год от года вот уже 15 лет подряд. Статья 29-я Российской Конституции с точки зрения гарантий свободы ничуть не слабее Первой поправки, но, в отличие от американского закона, наш не действует, поскольку его некому взять в руки и с его помощью что-то менять.

Солидарность, как и любой другой продукт, требует определенной технологии производства. В России этой технологии не было никогда, однако, всегда были машины и технологии разрушения солидарности.

Я пишу эту колонку в день Российской печати — праздник, учрежденный в память об издании первой российской печатной газеты, основанной Петром Первым. Заложенная Петром модель прессы, в корне отличная от модели европейской и американской, доминирует в России и сегодня. Именно на воспроизводство этой модели работает главная псевдокорпоративная журналистская организация нашей страны — Союз журналистов России.

Практика создания подконтрольных власти псевдообщественных организаций сложилась в России в начале ХХ века — как только всерьез о себе стало заявлять гражданское общество. Это явление получило название «зубатовщина», по имени Сергея Васильевича Зубатова, полицейского чина, которому принадлежали идея и реализация идеи создания лояльных начальству рабочих организаций. С помощью «зубатовщины» власть тогда смогла разрушить рабочее движение. Правда, результаты вышли прямо противоположными замыслу, поскольку из-под обломков разрушенного рабочего движения выползли маргиналы во главе с Лениным и Троцким, взявшие курс на кровавый захват власти и еще более кровавый передел страны.

Это, конечно, уже история не про журналистику, хотя Троцкий и Ленин были, прежде всего, публицистами и членами первого Союза журналистов России, созданного, в том числе и по их инициативе, в ноябре 1918 года. Тот первый СЖР был ликвидирован в конце 20-х годов, когда с его помощью на пепелище российской печати была возведена пирамида советской печати и журналист получил главное призвание — быть подручным партии.

Второй раз Союз журналистов был создан уже в конце 50-х, когда руководство КПСС и госбезопасности создали в ходе «холодной войны» Международную организацию журналистов (МОЖ) и понадобилась структура внутри СССР для представительства и управления этим инструментом «холодной войны». С управлением и контролем над журналистами внутри страны успешно без всяких помощников справлялись партийные органы, а вот в качестве агента внешнего влияния КПСС и КГБ выходить было не с руки. Для этой цели и была создана зубатовская журналистская организация нового типа — Союз журналистов СССР.

Как это часто бывает, структура, созданная под вполне определенные цели, в качестве побочных эффектов оказалась способна выполнять и иные функции, как правило, это удовлетворение растущих потребностей аппарата структуры. В данном случае СЖ СССР, как и другие творческие союзы, обзавелся немалой собственностью, от которой Союзу журналистов России по наследству достались довольно жирные куски в виде, прежде всего, двух зданий в центре Москвы: на Зубовском и на Никитском. Именно эти здания, каждое из которых имеет площадь несколько тысяч квадратных метров, а вовсе не интересы журналистов, не качество журналистики являются главной целью и основой экономического процветания руководства нынешнего СЖР.

Организационный фундамент нынешнего СЖР составляют региональные союзы, подавляющее большинство членов которых — журналисты муниципальных и государственных СМИ — хотят только одного — расположения своего начальства. Именно это расположение местного чиновника, а не доверие аудитории является залогом выживания большинства местных газет и других СМИ.

Основной продукт, который вырабатывают зарубежные союзы журналистов, которые на самом деле являются обычными профсоюзами работников СМИ, это солидарность и навыки совместных действий. Основной продукт, который выделяет СЖР, это лояльность к власти. Отдельные члены СЖР и даже отдельные секретари могут фрондировать, критиковать власть, говорить о праве СМИ, как Михаил Федотов, или писать резолюцию о том, что дело против Аксаны Пановой является заказным, как это сделал секретарь СЖР Леонид Никитинский. А потом Всеволоду Богданову позвонит Александр Левин, председатель Свердловского областного СЖ, бывший до этого руководителем администрации главы области, и объяснит председателю СЖР, что губернатору это заявление очень не нравится. А то, что не нравится губернатору, очень плохо отражается на его, Левина, здоровье. А то, что отражается на здоровье Левина, а значит, и на здоровье Свердловского СЖ, в перспективе, на очередных выборах может плохо сказаться на здоровье самого Богданова. Последняя фраза вряд ли была произнесена в этом разговоре, но Богданов человек бывалый и прекрасно понимает, что его выборщиками являются региональные делегаты, чьими голосами управляют местные председатели — такие как Левин, а не какой-то там Никитинский. Поэтому Богданов и заявил Левину, что резолюция, которая висит на сайте СЖР и в которой говорится о заказном характере суда над Пановой — это бумага, которую повесили какие-то хакеры, взломав сайт СЖР, и что никакой такой резолюции он, Богданов, не согласовывал, а по «делу Пановой» он, Богданов, наоборот, все разделяет и никакой солидарности с ней не чувствует.

Что, кстати, истинная правда, поскольку Панова — журналист, а Богданов — чиновник, промышляющий бизнесом, основанным на эксплуатации недвижимости СЖР. Какая уж тут между ними может быть солидарность, тем более журналистская.

Два с лишним постсоветских десятилетия показали, что на базе советских учреждений построить что-либо живое и полезное практически невозможно. Пример Союза журналистов России тому подтверждение. И реформировать такие структуры невозможно. В этом я убедился, увы, на собственном опыте. Но главная проблема в том, что СЖР не стоит на месте. Он деградирует и мутирует вместе с деградацией и мутациями власти. Пять – шесть лет назад эта организация была более-менее безвредной. Сегодня она становится прямо враждебной журналистам и журналистике. Еще в начале нулевых трудно было представить себе, что председатель СЖР Всеволод Богданов предпримет попытку принять в члены союза Рамзана Кадырова, человека, не просто весьма далекого от журналистики, но и, по мнению многих, причастного к убийствам журналистов.

Вряд ли еще десять лет назад Богданов рискнул бы публично заявить то, что он сказал в отношении журналистки Аксаны Пановой. Сегодня такая позиция востребована, а в условиях полного разрушения института репутации, такое холуйство по отношению к власти и соответственно предательство интересов журналистики не влечет никаких социальных санкций.

В последние дни власть четко расставила ориентиры, что в журналистике с ее точки зрения хорошо, а что такое плохо. Владимир Соловьев получил орден. Дмитрий Киселев и Маргарита Симоньян — новые перспективные назначения. Михаил Леонтьев обосновался в руководстве "Роснефти". Аксана Панова получила два года условно, штраф и запрет на занятие журналистикой.

Со дня рождения российской прессы прошло 311 лет.

С праздником вас, дорогие коллеги!


Фото ИТАР-ТАСС/ Антон Буценко













  • Николай Сванидзе: Есть темы и вопросы, которые нельзя вбрасывать в публичное пространство. Нельзя, например, проводить программу на телевидении на тему «Можно ли бить женщин?».

  • Апостроф: "Эхо Москвы"... разгневало украинских пользователей социальных сетей проведением соцопроса относительно необходимости нападения России на Украину...

  • Павел Гинтов: Предлагаю радиостанции "Эхо Москвы" новые увлекательные темы для опросов: "Стоит ли устроить украинцам второй голодомор?" "Стоит ли создать лагеря смерти для украинцев?"

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Медиафрения. Время Бурениных
21 НОЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Эта картинка из знаменитого фельетона «Старый палач. Сахалинский тип» Власа Михайловича Дорошевича о В.П. Буренине, одном из самых гнусных представителей российской дореволюционной прессы, стоит у меня перед глазами всякий раз, когда в своих обзорах натыкаюсь на телеканал НТВ и его спецподразделение, «Главную редакцию общественно-правового вещания».У Виктора Петровича Буренина и его многочисленных последователей в путинских СМИ есть одно существенное сходство и два важных различия. Сходство в том, что ни у давно покойного Виктора Петровича, ни у его ныне здравствующих последователей, которых не счесть, особенно в российском телевизоре, нет совести. То есть нет совсем. Просто отсутствует этот инструмент в душе. Души у них тоже, скорее всего, нет. Но это вопрос дискуссионный, и к тому же требующий отдельной экспертизы и участия специалистов в той сфере, где я мало что понимаю. 
Медиафрения. Страшная месть Украины
14 НОЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Дмитрий Муратов уходит с поста главного редактора «Новой газеты». Свое решение он объяснил в интервью ТАСС тем, что «власть должна меняться и избираться, а я 22 года редактор». Выборы главного редактора «Новой газеты» состоятся 17.11.2017, и в них, по словам Дмитрия Муратова, участвуют трое: один из основателей газеты Сергей Кожеуров, редактор отдела политики Кирилл Мартынов и шеф-редактор газеты Алексей Полухин. Свою кандидатуру Дмитрий Муратов просил не выдвигать.
Медиафрения. Война как оздоровительная процедура
7 НОЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Путин врет, как дышит. Это во многом – последствия профессиональной деформации. Когда путинское вранье фиксируют и разоблачают оппозиционные политики и публицисты – это одно. Можно усомниться, списать на предвзятое отношение. Но когда путинское вранье опровергает человек, постоянно подчеркивающий свое уважительное отношение к президенту, это совсем другое дело. Это означает, что Путин своим беспрерывным враньем уже достал даже самых лояльных своих подданных.
Медиафрения. Умученные от «Эха»
31 ОКТЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
На минувшей неделе Алексей Венедиктов эвакуировал Ксению Ларину за границу. Это хорошая новость. Есть надежда, что руководство «Эха» предпримет меры по повышению безопасности редакционного офиса, хотя бы до уровня безопасности средней школы. Это важно, поскольку государство в лице президента Путина уже заявило, что никаких проблем со свободой слова у нас нет, а что касается покушения на убийство Татьяны Фельгенгауэр, так это же псих, который к тому же приехал из Израиля – что ж с него взять.
Медиафрения. Материализация ненависти
24 ОКТЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Два дня подряд, 11 и 12 октября 2017 года, на государственном телеканале «Россия 24» выходили сюжеты под названием «Эхо Госдепа» и «Эхо Госдепа-2», в которых рассказывалось, как журналисты радиостанции «Эхо Москвы» проводят антигосударственную кампанию за зарубежные деньги. Назывались фамилии Татьяны Фельгенгауэр и Александра Плющева. Через 11 дней, 23 октября, в редакцию «Эха» пришел человек и ударил Татьяну Фельгенгауэр ножом в горло.
Медиафрения. Ложь-ТВ, Зомби-ТВ, Хам-ТВ, Гоп-ТВ… Что дальше?
17 ОКТЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
В программе «Время покажет» на Первом канале 12.10.2017 обсуждали то, как американцы снимают российские флаги со зданий, откуда ранее были выселены российские дипломаты. Артем Шейнин вел программу, кипя от возмущения. И когда гость, американский журналист Майкл Бом, попытался прокомментировать ситуацию, Шейнин сначала заорал: «Вот ты меня сейчас лучше не беси! А то я тоже с тебя какой-нибудь флаг сниму и повешу за галстук!». «Я тебе в начале программы сказал – сиди! Вот и сиди!» — продолжил воспитание американца Шейнин. Американец попался непонятливый и любознательный. «А то что?» — с улыбкой поинтересовался Бом. Тут Шейнин с криком: «Ты меня провоцируешь!», — подскочил к Бому, отвесил ему легкий подзатыльник и, обхватив американца за шею, принялся угрожающе кричать ему в лицо.
Медиафрения. Шоу-культ Владимира Путина
10 ОКТЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Когда лжет путинский телевизор, это воспринимается как должное. Путинский телевизор должен лгать, это его нормальное состояние. Когда лгут путинские чиновники, МИД, думцы, сенаторы, это воспринимается как должное. Путинские чиновники должны лгать, это их нормальное состояние. У них есть репутация, которой они соответствуют. И те, кто уважает обитателей путинского телевизора и путинских чиновников, зачастую уважают их, в том числе, за то, что они так ловко и умело лгут. Так в криминальной среде не стыдятся, а уважают за ловкую карманную кражу или успешный грабеж.
Медиафрения. Гигантский талант Владимира Соловьева и культура коммунальной кухни
3 ОКТЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Так бывает, что какой-то один человек становится символом большого социального явления. Символом ненасильственного сопротивления стал Махатма Ганди. Символом нацистской пропаганды – Юлиус Штрейхер. Не случайно он единственный из всего цеха был повешен по приговору Нюрнбергского трибунала. Символом того, что царит сегодня в российском телевизоре, является Владимир Соловьев. Именно в нем в концентрированном виде воплотилось все то худшее, что вот уже скоро два десятилетие выливается на головы россиян. Кроме того, Владимира Соловьева стало просто очень много.
Медиафрения. История одного предательства профессии
26 СЕНТЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Алексей Навальный продолжает ездить по стране в рамках своей предвыборной кампании. У этих поездок есть важный побочный эффект. Местные СМИ проходят тест на соответствие профессии. Можно как угодно относиться к Навальному – я, например, отношусь весьма критически – но невозможно не признать политиком федерального уровня человека, способного одновременно вывести на улицы десятки тысяч людей в нескольких десятках городов страны. Местное медиа, которое игнорирует приезд и публичное выступление оппозиционера такого масштаба в свой город может считаться профессиональным лишь в том случае, если это газета рекламных объявлений или журнал для пчеловодов.
Медиафрения. Соловьиный помет
19 СЕНТЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Во время шоу «Вечерний Ургант», которое идет на Первом канале, бывшая телеведущая Ирена Понарошку предложила Ивану Урганту попробовать новое косметическое средство. «Маска приятно пахнет», — заметил Ургант, размазывая по щекам белую субстанцию. «Это — из соловьиного помета», — пояснила Ирена Понарошку. «Это хорошее название для программы на канале «Россия 1», — меланхолично заметил Ургант. Это было 9.09.17. Владимир Соловьев двое суток копил обиду и выплеснул ее 11.09.17 в программе «Вечер», когда обсуждали Украину и Саакашвили.