Терроризм
21 января 2018 г.
Сотрудников спецслужб опять хотят наделить новыми полномочиями

ИТАР-ТАСС

Депутаты всех думских фракций во главе с председателем думского Комитета по безопасности и противодействию коррупции Ириной Яровой внесли пакет из трех законопроектов, направленных на ужесточение антитеррористического законодательства. Законы расширяют полномочия ФСБ, ограничивают возможность электронных платежей и, наконец, пытаются установить контроль над интернетом.

Все эти законы можно применять трояким образом. Первое — действительно для борьбы с терроризмом. Второе — для осуществления политического сыска, чего многие опасаются. И третье — в коррупционных целях, потому что любые неопределённо широкие полномочия дают возможность использовать их в личных целях.

Начнём с решения по поводу Интернета. Внесенные депутатами поправки предполагают обязать физических и юридических лиц полгода хранить информацию о действиях пользователей интернета. Речь идет не только о текстовых сообщениях, но и о передаче изображений и звуков. Эти данные будут, по замыслу депутатов, передаваться в Роскомнадзор. Даёт ли это дополнительные возможности для отлавливания террористов?

Представьте себе, что мы отслеживает, храним и анализируем трафик. Это даёт больше возможностей или создает больше трудностей? Анализировать весь имеющийся трафик, мягко говоря, непросто. Задача полицейского сыска, если у вас уже есть подозреваемый и вам нужно отслеживать его действия, такими средствами решается легко. А вот задача в огромном объёме разнообразного трафика отыскать контакты между террористами, которые вам неизвестны, решается гораздо хуже. При том что основная работа службы безопасности — информационно-аналитическая. Как будет анализироваться этот огромный трафик? Это будет делаться автоматически? Или, наоборот, избирательно, против заранее известных лиц? Понятно, что подобное решение заточено под политический сыск больше, чем под борьбу с терроризмом. Потому что проще искать то, что вы знаете, а не перебирать огромный объём данных.

В такого рода административных делах если какая-то структура создаётся и наделяется полномочиями, то что ей легче всего делать, то она и делает, и поскольку она уже существует — то вынуждена действовать. Вот, скажем, создали во всех субъектах Федерации центры по борьбе с экстремизмом, так они даже там, где нет экстремизма, вынуждены что-то делать. Например, раскрывать страшных «Антифа-Раш» в Нижнем Новгороде, создавать этой анархической организации программу, устав и членские билеты, что несколько нарушает их анархические традиции. А всё потому, что если институт есть, он не может не работать, и в этом, безусловно, есть опасность. Если орган наделяется какими-то полномочиями и обязанностями, то он вынужден как-то отчитываться, предъявлять, так сказать, деятельность.

Коррупционные возможности в данном случае актуальны ещё и потому, что все это затратные мероприятия. Если мы храним и анализируем такой объем данных, то на это выделяются очень большие деньги, а поддается контролю это даже меньше, чем борьба с неэлектронным терроризмом. Пока непонятно, о каких суммах идёт речь, но здесь точно будет больший простор для их нецелевого использования. С другой стороны, представьте себе провайдера, который, бедняга, должен будет теперь существенно больше средств тратить на выполнение всех этих безумных требований, а если требований больше, значит, в случае чего, с него можно больше запросить. То есть и здесь коррупционная угроза есть, и существенная.

Предложение ограничить суммы переводов при использовании платежных интернет-систем также вызывает вопросы: неужели исключены любые другие возможности передачи денег? Допустим, мы это ограничим — но ведь наличные деньги пока никто не запретил, хотя можно, конечно, приставить по полицейскому к каждому рублю. И вообще, коль скоро террористы ходят по тем же дорогам, что и мы, пользуются теми же телефонами, поездами и автобусами, то это всё можно запретить и поставить всюду по полицейскому. Вопрос, опять-таки, что здесь будет более достижимо: действия против заранее известных субъектов, то есть политический сыск, или поиск субъектов анонимных, борьба с терроризмом? Очевидно, что первое. И, опять-таки, сразу возникают разного рода коррупционные возможности.

Ну и, наконец, что касается увеличения ответственности. Основной рефлекс наших законотворцев вообще сводится к тому, чтобы повышать ответственность. Пособничество в совершении терактов предлагается наказывать лишением свободы на срок от восьми до 20 лет. Яровая уже говорила о том, что для смертников стоит ввести смертную казнь, и это была редкая по силе мысль. Всё остальное от этого мало отличается. У нас уже были предложения о введении коллективной ответственности, коллективного наказания. А кто будет определять, кто близок человеку, кто нет? Уже существует другая вполне людоедская норма — невыдача тел родственникам. Тонкость в том, что тела террористов не выдаются, а всех остальных — выдаются. И насколько я знаю, это вполне доходное занятие, когда в твоих полномочиях решать, кто из убитых террорист, а кто — нет, и в зависимости от этого выдавать или не выдавать тела.

Всё это в целом выглядит очень эффектно, но вопрос в том, насколько это всё эффективно? По-моему, законопроекты написаны под предлогом решения задачи, но точно не для её решения. Если считать, что они вызваны к жизни терактами в Волгограде, которые по смыслу очень похожи на теракты в Израиле в прошлом столетии, то надо вспомнить, что число терактов там сократилось с тех пор, как была запущена операция «Защитная стена». Это отнюдь не строительство стены между Израилем и Палестинскими территориями, а другое — массированная вербовка агентуры в террористической среде. Так что некто, выходящий, так сказать, «на дело», вскоре после выхода из дома становится объектом атаки. Дело не в расширении полномочий спецслужб, а в грамотной их работе в рамках существующих полномочий. В Израиле задача, похоже, была решена, судя по тому, что сейчас террористы используют ракеты, а не «живые бомбы». И решена без введения чрезвычайного положения, а все наши меры, если их в общем охарактеризовать, это совершенная чрезвычайщина, подчёркивающая, в первую очередь, нашу беспомощность.

Всё упирается в отсутствие общего стратегического видения. Когда его нет, каждый начинает решать свои мелочные задачи, стараться прикрыть свою задницу, перестраховаться, совершать нечто бессмысленное, позволяющее заполнить графу «Принятые меры». Вот что главное. Это проблема не кавказская, а общая. В любой системе можно что-то сделать, только если есть общее стратегическое видение у людей в разных точках этой системы, а когда его нет, когда активность реактивная, а не проективная, тогда беда.

Фото ИТАР-ТАСС/ Дмитрий Рогулин













  • Андрей Солдатов: За дело взялся самый главный начальник, который расставил акценты. И теперь, когда он объяснил, чем нам это считать, скорее всего, дело будет формально переквалифицировано.

  • Интрефакс: Путин: "Вы знаете, что вчера в Санкт-Петербурге бы совершен террористический акт. А совсем недавно ФСБ пресекла еще одну попытку теракта". 

  • Александр Москаль: в москве, путин идет на выборы. снова теракты, ск незнает чем этот взрыв считать, путин подтверждает теракт, ну а что вы хотели

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
По законам предвыборной войны
29 ДЕКАБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
На следующий день после взрыва в камере хранения в магазине «Перекресток» в Санкт-Петербурге президент Путин сообщил россиянам, что это был теракт и он уже дал спецслужбам команду «в плен никого не брать, ликвидировать бандитов на месте». Правда, главное управление Следственного комитета по Санкт-Петербургу возбудило уголовное дело не по статье 205 («Теракт»), а по статьям 30 и 105 ч. 2 УК РФ («Покушение на убийство двух и более лиц общественно опасным способом»). Президенту, конечно, виднее… Требование президента «не брать пленных» должно понравиться ядерному избирателю Путина, поскольку точно соответствует имиджу мачо, с которым он шел на свою первую президентскую кампанию в 2000 году. 
Прямая речь
29 ДЕКАБРЯ 2017
Андрей Солдатов: За дело взялся самый главный начальник, который расставил акценты. И теперь, когда он объяснил, чем нам это считать, скорее всего, дело будет формально переквалифицировано.
В СМИ
29 ДЕКАБРЯ 2017
Интрефакс: Путин: "Вы знаете, что вчера в Санкт-Петербурге бы совершен террористический акт. А совсем недавно ФСБ пресекла еще одну попытку теракта". 
В блогах
29 ДЕКАБРЯ 2017
Александр Москаль: в москве, путин идет на выборы. снова теракты, ск незнает чем этот взрыв считать, путин подтверждает теракт, ну а что вы хотели
ФСБ пугает Россию. И бояться не велит
15 СЕНТЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
ФСБ запретила пресс-службам МЧС и МВД комментировать массовые эвакуации, которые проходят в российских городах в связи с анонимными звонками о минировании зданий. Как сообщил источник газеты «Ведомости», чекисты, которые взяли на себя руководство расследованием, свой запрет мотивировали так: «Не нагнетать панику и не провоцировать других заниматься телефонным хулиганством». Тем временем волна телефонного терроризма в России нарастает и приняла характер эпидемии. С 10 по 14 сентября было несколько сотен анонимных звонков в более чем двух десятках городов России. Эвакуации подверглись свыше 150 тысяч человек из 480 объектов.
Прямая речь
15 СЕНТЯБРЯ 2017
Геннадий Гудков: Если ФСБ не произведёт задержаний в ближайшие дни, то можно будет уже с уверенностью говорить об учениях или обкатке ситуации для закручивания гаек.
В СМИ
15 СЕНТЯБРЯ 2017
Дождь: Пресс-службы МЧС и МВД не комментируют ситуацию с массовыми эвакуациями в городах России из-за анонимных звонков о бомбах по указанию ФСБ, чтобы «не нагнетать панику».
В блогах
15 СЕНТЯБРЯ 2017
Igor Radkov: Вова готовится к выборам. Посмотрим кто станет крайним?
От взрывов до звонков
15 СЕНТЯБРЯ 2017 // СЕРГЕЙ МИТРОФАНОВ
В сентябре 1999 года в Москве стали взрываться дома. Я помню то ужасное время, когда действительно всем стало страшно, не будет ли твой дом реально следующим? Люди самостоятельно организовывали ночное патрулирование своих дворов. Не столько, впрочем, для того, чтобы предотвратить возможный теракт, сколько для того, чтобы не оказаться в постели в роковые пять часов утра, когда могло бабахнуть.
Реакция на теракт в Барселоне: единство в бессилии
18 АВГУСТА 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
17.07.17 в Барселоне фургон, управляемый террористом, наехал на пешеходов. Погибших 13 человек, раненых 119. Пострадали граждане 18 государств. В ночь на 18.08.17 в курортном городе Камбрильсе пятеро террористов на автомобиле попытались въехать в толпу отдыхающих на набережной. Пострадали шесть пешеходов и один полицейский. Все террористы были застрелены. Ответственность за теракт взяло на себя «Исламское государство». Если судить по заявлениям глав государств и руководителей международных организаций, весь мир осуждает теракт, готов дать отпор терроризму и выражает солидарность с народом Испании. Председатель ЕС Дональд Туск сообщил, что «Европа стоит плечом к плечу с Барселоной.