В оппозиции
21 июня 2018 г.
Независимый профсоюз журналистов получил название
18 ИЮНЯ 2014, ИГОРЬ ЯКОВЕНКО



Вы будете смеяться, но независимый профсоюз журналистов, кажется, действительно, родился. Во всяком случае, начал издавать какие-то звуки.

У него появилось имя – профсоюз «Журналистская солидарность».

18 июня состоялась первая пресс-конференция инициативной группы. И, хотя народу было немного, все основные вопросы были заданы и ответы получены.

Наибольший интерес вызвал вопрос о демаркации. Всех интересовало, как именно мы будем отличать журналистов от пропагандистов.

Молодой человек с телекамерой (отказался назвать свое СМИ, заявив, что мы его все равно коллегой не считаем) задал этот вопрос несколько раз. Он почему-то считал, что демаркация — это инквизиция. Попытки Александра Рыклина объяснить разницу между этими понятиями неопознанный молодой человек, как мне показалось, счел неубедительными.

Затем возник вопрос о судьбе Дмитрия Киселева и Владимира Соловьева. Было ощущение, что эти двое уже написали заявление в наш профсоюз и ждут за дверью нашего решения. Я легкомысленно попытался снять эти вопросы, сославшись на абсолютную невероятность такой ситуации, но журналисты были настроены серьезно и потребовали четко ответить: примем мы их или нет.

«Да, несомненно», — сказал Рыклин. И тут же добавил: «Но сначала пусть подпишут наше заявление («О ситуации в российской журналистике»). Присутствующие еще раз посмотрели текст Заявления и притихли. Поскольку всем стало ясно, что предлагать подписать этот текст — что Киселеву, что Соловьеву — это и есть та самая инквизиция, от которой Рыклин открещивался. Тут Леонид Никитинский («Новая газета») заговорил о стандартах журналистики, и это было очень вовремя, поскольку стало ясно, что именно соблюдение или несоблюдение стандартов (норм) профессии и является той самой злополучной демаркацией, которая всех так встревожила.

Важную вещь, как всегда, сказал Лев Рубинштейн. Он объяснил, что «в деле организации профсоюза размер имеет значение». То есть успех «Журналистской солидарности» напрямую зависит от того, насколько массовой будет эта организация. Тут я совершенно не вовремя решил блеснуть экспертными знаниями и сказал, что в России в СМИ работают около 400 тысяч сотрудников, которые по закону о СМИ имеют статус журналистов. При этих словах лицо Александра Рыклина, человека, несомненно, физически смелого, опрокинулось от ужаса, и он буквально простонал: «И что, они все должны к нам вступить?!» Я понял, что мы прямо сейчас можем потерять очень нужного члена инициативной группы.
Видимо, Александр Юрьевич испугался, что ему придется кормить всю эту журналистскую ораву. Поэтому я его успокоил тем, что если вычесть сотрудников государственных и муниципальных СМИ, большая часть которых является не журналистами, а пропагандистами, обслуживающими власти разного уровня, то интерес для нового профсоюза представляют 30 – 40 тысяч журналистов, работающих в негосударственных СМИ. И при нашей хорошей работе около 10% из них вступят в «Журналистскую солидарность». Прикинув в уме, что речь идет всего о 3 – 4 тысячах журналистов, Рыклин и все остальные «инициативщики» успокоились.

Вячеслав Егоров

И когда журналистка «Новой газеты» Дарья Воробьева задала вопрос, что мы будем делать, если у нас ничего не получится, мы все, перебивая друг друга, стали объяснять ей, что, начиная новое дело, надо думать, как его успешно сделать и не думать о провале.

Но когда после пресс-конференции я возвращался на работу, мысль о том, что создание эффективного независимого журналистского профсоюза в сегодняшних российских условиях есть вещь в принципе невозможная, эта мысль упорно не желала исчезать из моей головы. И только уверенность в том, что Россия непредсказуемая страна, в которой неожиданно и иногда при больших стараниях получаются совершенно невозможные вещи, останавливала меня от немедленного дистанцирования от этого проекта.


Подписать заявление о создании независимого профессионального союза журналистов можно здесь

 

Фотография Вячеслава Егорова













  • Алексей Кондауров: Никаких доказательств до сих пор нет. На пресс-конференции они не были представлены и, думаю, в дальнейшем их и не будет. Уже есть то, что есть: организатор и исполнитель.

  • "Эхо Москвы": Президент Украины знал о планируемой СБУ инсценировке убийства Аркадия Бабченко. Об этом Пётр Порошенко сообщил на встрече с журналистом.

  • Борис Вишневский: Впервые мы собрались у Соловецкого камня с радостными лицами. Увы, все предыдущие убийства не были инсценировками. 

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Бабченко жил. Бабченко жив. Бабченко будет жить
31 МАЯ 2018 // АЛЕКСАНДР РЫКЛИН
Опереточный исход мрачной трагедии всегда оставляет неприятное послевкусие. Но это уже, так сказать, вторая волна чувств. Сначала-то, конечно, захлестывает радость – человека, оказывается, не убили! Собирались, но из этой преступной затеи ничего не вышло – спецслужбы сработали профессионально и не просто спасли жизнь известному журналисту, но и изловили злодея. Злоумышленником оказался толстый дядька в белой рубашке, как следует из коротенького кино о его задержании, которое вечером вчерашнего дня обнародовала Служба безопасности Украины. Со слов представителя местных спецслужб мы знаем, что его обвиняют в подготовки нескольких терактов на территории Украины. 
Прямая речь
31 МАЯ 2018
Алексей Кондауров: Никаких доказательств до сих пор нет. На пресс-конференции они не были представлены и, думаю, в дальнейшем их и не будет. Уже есть то, что есть: организатор и исполнитель.
В СМИ
31 МАЯ 2018
"Эхо Москвы": Президент Украины знал о планируемой СБУ инсценировке убийства Аркадия Бабченко. Об этом Пётр Порошенко сообщил на встрече с журналистом.
В блогах
31 МАЯ 2018
Борис Вишневский: Впервые мы собрались у Соловецкого камня с радостными лицами. Увы, все предыдущие убийства не были инсценировками. 
Бабченко жив, и это главное
31 МАЯ 2018 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Несколько часов назад стало известно, что Аркадий Бабченко жив, а информация о его убийстве была частью спецоперации СБУ. Для огромного количества нормальных людей во всем мире – это большая радость. И прежде всего для жены Аркадия, которая тоже, как и мы все, не была посвящена в операцию  СБУ. Бабченко жив, и это главное. Но остаются вопросы, на которые было бы неплохо получить ответы. Разумеется, не от Бабченко, к которому нет и не может быть никаких вопросов, кроме поздравлений, а от СБУ. Вопрос первый: насколько безальтернативным был именно такой способ спасения жизни Бабченко и обезвреживания убийц?
Бабченко убит за то, что был лучшим
30 МАЯ 2018 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
UPD (16:12.30.2018): СПАСИБО, ЧТО ЖИВОЙ...09:10. 30.05.2018.   Журналист Аркадий Бабченко убит 29 мая 2018 года в своей квартире в Киеве. Киллер ждал, когда он вернется из магазина — по словам жены, дома кончился хлеб и Аркадий пошел за ним в магазин, — и убил его тремя выстрелами в спину. Аркадий Бабченко много писал о смерти. В прошлом году он написал о ней так: «Умереть всегда страшно. И двадцать лет назад, и сейчас, и, подозреваю, даже через сто. Только страшно по-разному… К сорока годам вообще становишься осторожнее. Я вот, например, уже третий год не могу заставить себя вновь поехать на войну. В свое время я был хорошим солдатом. Я дошел до этой стадии. А сейчас я плохой солдат. Я жить хочу больше, чем умереть».
Прямая речь
30 МАЯ 2018
Виктор Шендерович: Мы живём в стране, которой правят убийцы, и любого из нас могут убить совершенно безнаказанно. Это подтверждено уже многократно, и это делает смерть Аркадия по-своему ритуальной.
В СМИ
30 МАЯ 2018
"Новая газета": Абсолютно прямой. Абсолютно честный. Настоящий художник, писатель, для которого было важнее гражданское высказывание, чем осмысление происходящего.
В блогах
30 МАЯ 2018
Stanislaw Minin: А политической журналистики больше нет. Есть "они" и "мы". И что бы ни случилось, сразу ясно, кто виноват, некогда разбираться, главное сразу сказать: "суки!"
ФСБ против Виктора Корба
23 МАЯ 2018 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Дело омского правозащитника, социолога и блогера Виктора Корба приобретает плохой оборот. Следственный комитет возбудил против него уголовное дело по статье 205.2 УК РФ. Он пока в статусе подозреваемого в пропаганде терроризма, что грозит до 5 лет тюрьмы. Учитывая практически нулевой процент оправдательных приговоров в российских судах, в случае передачи дела в суд гэбэшная ловушка захлопнется и в стране появится еще один политзаключенный. Идеальный вариант – уехать, – к сожалению, невозможен, поскольку Виктор Владимирович сообщает, что он под подпиской о невыезде, хотя бумагу, запрещающую ему покидать Омск, он подписать отказался.