Выборы
19 октября 2018 г.
Алаверды
15 СЕНТЯБРЯ 2014, АЛЕКСАНДР ПОДРАБИНЕК

Нажмите на картинку, для того, чтобы закрыть ее

Не могу пройти мимо статьи Александра Рыклина «Секта хранителей фейковой процедуры». Настолько все правильно о выборах, что впору искренне недоумевать: как же остальные не замечают этой очевидности? И о второстепенных мотивах для участия в выборах все написано совершенно точно – что о детских надеждах Сергея Пархоменко заслать в Мосгордуму своих шпионов, что о странном желании Кирилла Рогова доказать «ворам и жуликам», что на свете есть честные люди.

И также без сомнения верно, что у власти нет для российского общества такой опции, как победа оппозиции на выборах.

Единственно, с чем трудно согласиться – с оценкой президентских выборов 1996 года. Сначала было просто модным, а потом стало общим местом утверждать, что выборы 1996 года были сфальсифицированы. Что на самом деле победил Зюганов, а Ельцин у него победу украл.

Я помню те выборы. Жесточайшие предвыборные баталии, потоки компромата на всех и со всех сторон. Движение «Нет», призывающее голосовать во втором туре против обоих кандидатов – Бориса Ельцина и Геннадия Зюганова. Малоприличные статьи в прессе. Клевета на Явлинского. Переманивание Лебедя на сторону Ельцина. Короче говоря, живая политическая жизнь. При сегодняшней стерильности и всеобщей задавленности о тех временах можно только мечтать.

Но фальсификации? Я решил, что, может быть, что-то забыл и полез в газеты того времени. Взял самую надежную и оппозиционную – «Экспресс-Хронику». Жесткая критика Ельцина. Стеб по поводу Зюганова. Негодование по поводу нечистоплотных приемов пропаганды. Жалобы на манипулирование общественным мнением. Сообщения из самых разных уголков страны.

Никаких достоверных сведений о фальсификации выборов. Ни вбросов, ни «каруселей», ни впечатляющих досрочных голосований – ничего, что стало повседневностью на любых нынешних выборах. Больше того: ни одного официального заявления о фальсификациях от кандидатов или их избирательных штабов. Были фальсификации? Тогда где хотя бы их следы? Чьи-нибудь заявления, демарши, свидетельства международных наблюдателей? Ничего нет. Единственное, что есть – малодостоверное, запоздалое и устное утверждение Зюганова о краже у него голосов в Татарстане.

Напомню, Ельцин набрал в первом туре 35,28% голосов, а следующий за ним Зюганов – 32, 03%. Никто эти цифры не посмел оспорить. Политическая конкуренция была реальная, а не игрушечная. Во втором туре Ельцин набрал больше половины всех голосов, а Зюганов отстал от него почти на 14 процентов.

Я и по сей день рад, что во втором туре победил Ельцин, а не Зюганов. Победи тогда коммунист, я думаю, мы уже на следующий год имели бы такой режим, к которому придем с Путиным в ближайшие года два-три. А так все же удалось лет на двадцать притормозить советскую реставрацию.

Но алаверды у меня не по этому поводу. Я хочу, сохраняя пафос, а по возможности и стиль Александра Рыклина, перейти от темы выборов к теме манифестаций.

Если власть получает в руки такой инструмент, как обязательное согласования шествий, то со свободой манифестаций в этой стране приходится распрощаться. Причем в полном объеме. Помимо очевидных издержек, связанных с постепенными, но неизбежными уступками местным и федеральным властям, есть еще одно важное последствие, которое большинством граждан осознается далеко не сразу и не полностью. В стране, где свобода манифестаций перестала выполнять свою исконную роль, превратилась в торжественный и однообразный ритуал с заранее известным отсутствием результата, гражданское общество теряет возможность воздействовать на власть легитимным путем, предусмотренным Конституцией. Длительность периода, в течение которого общество продолжает питать иллюзии по поводу своего права на демократические свободы, зависит от способности власти эти самые иллюзии генерировать.

Это верно, что «во всем цивилизованном мире люди ходят на политические выборы, чтобы участвовать в строительстве своего будущего, будущего своих детей, родных и близких». Но разве не также верно и то, что во всем цивилизованном мире люди ходят на демонстрации, чтобы, оказывая давление на власти, строить лучшее будущее для себя и своих детей? А если властям начихать на мнения людей, согласовывающих с ней свои протесты, то чем такие безрезультатные марши отличаются от таких же безрезультатных «выборов»?

И здесь есть дополнительные бонусы власти — ощущение у большой части демонстрантов, что их протест услышан и принят во внимание и до победы недалеко. Кажется, еще пара сотен тысяч участников — и вот он, долгожданный успех. Между тем, очевидно, что никакой успех невозможен, пока игра идет по правилам, которые устанавливают жулики.

Кстати, правила (а не законы!) соблюдаются оппозицией добровольно и неукоснительно. Вот предстоящий 21 сентября Марш мира. Один из организаторов марша Сергей Шаров-Делоне с восторгом сообщает: «Все согласовано согласно поданному уведомлению!» Чему радоваться? Тому, что оппозиция потакает властям в противозаконной практике согласований? По закону порядок проведения уличных акций уведомительный, а по Конституции – и вовсе свободный. А уж если говорить о гражданском достоинстве… Организаторы же (оппозиция, прости господи) переживают: согласуют – не согласуют. Даст власть согласие – пойдут, не даст – не пойдут. Смешно.

И чтобы все строго по закону. Перед началом шествия обыск сумок и сумочек. Во время движения колонны – менты по бокам, чтобы с улицы никто к демонстрантам примкнуть не смог. Плакаты и лозунги – только утвержденные. Другой организатор марша Сергей Давидис прямо предупредил, что требований возврата Крыма в состав Украины не будет, потому что это уголовно наказуемо и там нет боевых действий. «Сейчас речь идет о войне с братской страной», – сказал он агентству РБК.

Ладно, оставим это навязанное Украине российское братство, хотя, я думаю, в гробу видала Украина таких братьев. Но почему же у оппозиции такие ограничения на лозунги в угоду властям? Какая разница, что говорит закон о возврате чужих территорий, если эти территории были нагло захвачены и удерживаются в составе России вопреки международному праву? Да и с какой стати мы должны соблюдать законы, которые приняла кучка проходимцев, уворовавших свои депутатские мандаты на фальшивых парламентских выборах? Сколько можно играть в поддавки с властью?

И не кажется ли, что подобные шествия с разрешения властей и под их недреманным оком есть способ выпускания пара, на что власть соглашается, дабы не произошло чего-нибудь более неприятного? Что для оппозиции это дань форме с заранее известным результатом, а точнее – отсутствием результата? Что такие согласованные с властями протесты также декоративны, как и выборы, которые лишь создают иллюзию вовлеченности в управление государством?

Надо не забыть и еще про одну опасность, рожденную покладистостью оппозиции. Проявление оппозицией законопослушного смирения в беззаконной стране провоцирует власть на применение силы. Как и всякая трусливая шпана, наша власть способна третировать только смирных и безответных. Признавая за властью право на беззаконие, соглашаясь с установленными ею правилами игры, демонстрируя свою слабость, оппозиция навлекает на себя беду. Беда эта может прийти в виде омоновских дубинок, а может и в виде профессиональных наемников, откомандированных с Восточной Украины в Москву. Отморозки со слабыми не церемонятся.

Означает ли все вышесказанное, что людям в принципе не стоит участвовать ни в каких согласованных с властями уличных акциях в рамках существующей политической системы? Отнюдь. На таком марше можно, например, как говорит Борис Немцов, «посмотреть друг другу в глаза, увидеть, что нормальных, приличных и достойных людей не так уж мало». Можно принять шествие, как таблетку от депрессии. Можно обрадоваться случаю выказать солидарность с Украиной.

Надо только ясно сознавать, что протесты против власти по согласованию с нею же – это игра в демократию и в оппозицию. Это и останется игрой, даже если на улицы выйдет миллион игроков. Что-то может измениться только в том случае, если оппозиция решится на свой страх и риск поменять правила игры, не спрашивая на то высочайшего согласования.

Фотография ИТАР-ТАСС












  • Николай Сванидзе: Вся ситуация свидетельствует о том, что уровень авторитета и доверия к институту выборов достиг у нас критически низкой отметки. 

  • pravda.ru: КПРФ отказалась выдвинать Стивена Сигала в губернаторы Приморья фонтанка.ру: Зато ему может светить работа в органах местного самоуправления.

  • Дпниил Добрынченко: Слушайте, это шанс вернуть мировой статус городу!;) Пригласим всех, чьи предки в период порто-франко во Владивостоке жили, трудились, а таких людей не мало в мире...

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Следующий президент РФ — Сигал или Монсон?
28 СЕНТЯБРЯ 2018 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Стивен Сигал сообщил, что готов стать губернатором Приморья. Этого американского актера и предпринимателя недавно назначили спецпредставителем МИД РФ по вопросам российско-американских связей, а до этого ему выписали российский паспорт. Признание случилось во Владивостоке, где Сигал был гостем международного кинофестиваля «Меридианы Тихого». Жители Владивостока, у которых в последнее время как-то не ладится с начальством, спросили Сигала, не мог бы он в порядке одолжения возглавить Приморский край, на что актер заявил, что сделал бы это «с удовольствием». «Я представляю интересы президента Путина», — объяснил приморцам свой статус Сигал и поделился деталями своей биографии.
Прямая речь
28 СЕНТЯБРЯ 2018
Николай Сванидзе: Вся ситуация свидетельствует о том, что уровень авторитета и доверия к институту выборов достиг у нас критически низкой отметки. 
В СМИ
28 СЕНТЯБРЯ 2018
pravda.ru: КПРФ отказалась выдвинать Стивена Сигала в губернаторы Приморья фонтанка.ру: Зато ему может светить работа в органах местного самоуправления.
В блогах
28 СЕНТЯБРЯ 2018
Дпниил Добрынченко: Слушайте, это шанс вернуть мировой статус городу!;) Пригласим всех, чьи предки в период порто-франко во Владивостоке жили, трудились, а таких людей не мало в мире...
«Единая Россия» — авангард гибнет первым
25 СЕНТЯБРЯ 2018 // АЛЕКСАНДР РЫКЛИН
Люблю делать оптимистичные прогнозы. Нынешний мой таков: лет через пять – семь мы будем с трудом вспоминать: «Как же называлась тогда партия власти? Ну, главная путинская партия? Как же ее? Ах, ну да, конечно, «Великая Россия»…Нет, нет! «Единая Россия!» Так что же зафиксировал прошедший тур губернаторских выборов? Несомненный главный итог – тектоническая плита общественного сознания сдвинулась. Сокрушительное поражение в четырех регионах ставленников Кремля – ярчайшее тому подтверждение. Тут еще важно отметить, что регионы эти разбросаны по всей стране – от Владимирской области до Приморья по прямой более шести тысяч километров. Другими словами, мы имеем дело с общероссийской тенденцией.
Прямая речь
25 СЕНТЯБРЯ 2018
Алексей Макаркин: Из региональных выборов ушла логика голосования за власть по геополитическим причинам: из-за крымского эффекта и мысли о том, что надо всем объединиться против Запада.
В СМИ
25 СЕНТЯБРЯ 2018
Новая газета: В качестве наказания Кремль может отказать партиям в помощи при прохождении муниципального фильтра на следующих выборах.
В блогах
25 СЕНТЯБРЯ 2018
Игорь Глуховский: Оказывается, Единую Россию можно бить наотмашь. По Закону. Выборами. Впрочем, я об этом говорю постоянно. 
Кремль забраковал выборы в Приморье. Не понравились…
20 СЕНТЯБРЯ 2018 // АЛЕКСАНДР РЫКЛИН
Есть два главных ключевых требования, которые российская власть предъявляет к любым действующим институтам: во-первых, контроль над ними должен быть обеспечен в каждое мгновение их функционирования. Во-вторых, необходимо, чтобы все эти институты максимально походили на настоящие, всамделишные. Чтобы их фальшивая витринная сущность была тщательно закамуфлирована. Первое условие — незыблемая аксиома, краеугольный камень всей путинской системы государственной власти. Но умные кремлевские идеологи еще много лет назад предупреждали, что и декоративной составляющей пренебрегать нельзя ни в коем случае. Даже в условиях кризиса.
Прямая речь
20 СЕНТЯБРЯ 2018
Михаил Виноградов: Избирательная кампания начиналась при одном настроении общества, а завершалась при другом... Плюс сказалась... абсолютизация своего положения как президентского назначенца.