Медиафрения
23 ноября 2017 г.
Медиафрения. Театр политических теней
22 СЕНТЯБРЯ 2015, ИГОРЬ ЯКОВЕНКО

ТАСС

На минувшей неделе главной персоной внутри страны, оказавшейся в центре внимания российских СМИ, стал впервые за длительное время не Путин, а чиновник, находящийся на несколько пролетов ниже на иерархической лестнице. Собственно, вся история с арестом руководства Республики Коми по главе с Вячеславом Гайзером — это типичная медиа-операция, преследующая несколько очевидных целей.

Одну из них вполне отчетливо озвучил Максим Шевченко в авторской программе «Точка» на НТВ от 20.09.2015: «Сколько еще таких главарей затряслись от страха в своих дворцах». Произнося эти слова, Шевченко явно представлял себя в роли анархиста Анатолия Железнякова, тяжко роняющего свое историческое «караул устал» членам Учредительного собрания. И поправляя незримые пулеметные ленты на груди, бравый ведущий приговорил: «Лицо федеральной власти должно очиститься. И точка!» Мотив «царь хороший, бояр – на копья» звучал практически во всех публикациях на эту тему.

С учетом участившихся разговоров о возможном расколе элит в связи с ухудшившимся экономическим положением Кремлю явно потребовался публичный кнут, призванный выбить даже мысль о возможности «дворцового переворота». В воздухе запахло опричниной. Собственно, этим запахом шибало весь период нахождения Путина у власти. Особенно в последнее время, когда появилась путинская народная гвардия в виде Общенародного российского фронта.

Но все-таки основной медийный интерес по-прежнему остается за пределами страны, а именно в Украине, в Сирии и в Европе, в связи с беженцами.

ТЕЛЕПОНТЫ И РАСПАЛЬЦОВКИ В ЭФИРЕ

Мне всегда было непонятно, почему о ведущем программы «Большинство» на НТВ, Сергее Минаеве, бытует мнение, что он человек продвинутый, местами разумный, а некоторые даже договариваются до того, что, дескать, с ним вообще можно иметь дело и даже участвовать в его программе. Возможно, такая иллюзия возникла потому, что он написал роман под прогрессивным названием «The Тёлки», что, несомненно, выдает в нем большого либерала и человека со вкусом. Возможно, его репутация поднялась на недосягаемую высоту после нескольких видеороликов, на которых он долго и нудно ругается матом. Трудно сказать… Мнение московской и питерской либеральных тусовок – субстанция вообще загадочная, а уж если дело коснулось писателя или журналиста, тут надо ходить да оглядываться…

Впрочем, зачем ходить вокруг да около, перейдем прямо к его последней программе от 20.09.2015, в которой обсуждали украинские санкции против российских физических и юридических лиц.

Сначала был длинный сеанс связи «Москва – Грозный», в ходе которого россияне погрузились во времена дикого средневековья, поскольку на экране развалился самовластный и самодовольный хан, который по какому-то недоразумению считается главой российского субъекта федерации. Сей продукт путешествия во времени, нещадно коверкая русский язык, сообщил о своем отношении к санкциям, которые Украина ввела в отношении него.

— Если захочу приехать, никто меня не остановит. Порошенко знает.

Минаев, льстиво склонившись в поклоне, поддерживает понты и распальцовку абрека, изображающего из себя хана.

«Там, на Украине, паника, — угодливо сообщает Минаев изображению абрека. — Они все пытаются понять, что означает, что вы приедете, когда захотите и никто вас не остановит. Как это, поясните, пожалуйста».

«Если надо будет, толкование моих слов будет попозже», — презрительно кривит тонкие губы абрек.

И далее пошел обычный для российского истеблишмента дипломатический язык, специально предназначенный для общения с зарубежными партнерами: «Уличные дворняжки, эти… Порошенко, Яценюк, Саакашвили… Утро настанет и их не будет…»

Отвечая на вопрос, как он оказался в санкционном списке, глава Чечни роняет с глумливой ухмылкой: «Это он по пьянке (Порошенко)». И завершает, по обыкновению, уже прямой угрозой в адрес главы другого государства: «Если будет приказ, мы привезем Порошенко».

Помимо главы Чечни, Рамзана Кадырова, в программе Сергея Минаева блистали еще несколько персонажей, среди которых выделялся депутат Евгений Федоров. Депутат Федоров умеет выделяться не только в любой студии, но даже на фоне других депутатов Госдумы. Он единственный, кто считает Россию оккупированной страной, власть в которой захватили американцы в ходе третьей мировой войны, и при этом состоит в «Единой России», которая считается партией власти. Считает ли себя самого американским оккупантом, депутат Федоров не сообщает, и никто его об этом почему-то не спрашивает.

Депутат Федоров, взяв слово после того, как прекратился сеанс связи с Кадыровым, тут же доверительно сообщил россиянам, что в Украине иностранная интервенция. Что там произошел захват власти иностранным государством. Он потом еще раз семь-восемь брал слово и каждый раз стремился донести до россиян ту же самую мысль, вне зависимости от того, что именно в этот момент обсуждалось.

Вот, например, обсуждают в студии, почему Сбербанк и ВТБ избежали санкций, а Федоров тут как тут: «Украина – оккупированная страна, ее столица не Киев, а Вашингтон». В принципе, депутат Федоров мог бы оставить записку с этим текстом ведущему и попросить его зачитывать с интервалом в пять-семь минут, а сам пойти по своим делам. Но примерно в середине программы выяснилось, что депутату Федорову все-таки нужно было присутствовать в студии физически, а не только ментально.

Дело в том, что в середине программы депутат Федоров стал сдвигаться влево. Не в смысле политической левизны, упаси Господь, такое с депутатом Федоровым произойти не могло никак. А в самом что ни на есть геометрическом смысле. То есть буквально сползать стал депутат Федоров и как-то стремительно сокращать дистанцию между собой и украинским политологом Олесей Яхно. Когда дистанция между российским депутатом и украинским политологом сократилась до угрожающего минимума, соотечественник Олеси Яхно, политолог Вячеслав Ковтун забил тревогу и потребовал, чтобы депутат Федоров не наваливался на политолога Яхно. На что депутат Федоров заявил, что Россия свободная страна, и он реализует здесь в студии свое конституционное право на передвижение. Однако наваливаться на политолога Яхно перестал, зато в отместку еще несколько раз сказал, пристально глядя в глаза политологу Ковтуну: «А Украины-то нет. Нету никакой Украины-то».

Из той коллекции, что собрал в своем «Большинстве» прогрессивный писатель Сергей Минаев, стоит отметить еще польского журналиста Якоба Корэйбу, который также оказался в санкционных списках Украины и поэтому все минувшее воскресенье, подобно переходящему вымпелу, перемещался с одного федерального канала на другой. Сначала он был на НТВ у Минаева, потом материализовался на «России-1» у Соловьева. И там, и там он рассказывал про своего дедушку (это у российских телеэкспертов просто мания какая-то), в которого стрелял бандеровец, но не попал.

«Убить поляка, это вам не Януковича свергать», — выгнув грудь колесом, горделиво заявил пан Корэйба.

На вопрос, за какие заслуги он попал под санкции, пан Корэйба кокетливо сообщил, что у него «лицо польского пана, а у кого-то хорошая память». Видимо, пан Корэйба пытался намекнуть на какие-то эпизоды в историческом прошлом Украины и Польши, но сам он со всеми своими ужимками был похож на карикатуру на поляка, причем на карикатуру, принадлежащую кисти самого отъявленного и гнусного полонофоба.

На минувшей неделе в Украине произошло еще одно событие, ставшее подарком для российских пропагандистов. Этот подарок им вручило буквально из рук в руки руководство украинского телеканала «1+1», которое буквально за две минуты до начала сняло с эфира передачу «Шустер Лайф».

То, что владелец «1+1» Коломойский продемонстрировал, что в плане ментальности и культуры украинские олигархи мало отличаются от российских богатеев в их золотой непуганый период, вряд ли стало большой новостью и в Украине, и в России. А вот то, что программу «Шустер Лайф» тут же в течение считанных минут подхватил телеканал 112, так что гости и зрители в студии не успели заскучать, вот это для меня, например, было приятной неожиданностью.

Реакция российских медиа, для которых Савик Шустер с его программой давно стал «красной тряпкой», выглядела в этой ситуации, когда вроде надо за него, третируемого хунтой, заступаться, весьма забавной.

Особенно сложной была мимическая реакция Владимира Соловьева, которому бывший украинский депутат от «Партии регионов» Николай Левченко объяснял, почему он рад тому, что программу Савика Шустера закрыли.

«Шустер же манипулирует, вы же так не умеете!» – воскликнул Левченко.

Не понимал простодушный Левченко, в какую ловушку он загнал своего благодетеля, который дает ему постоянный и, что важно, бесплатный доступ к благословенному эфиру, который в свою очередь продляет иллюзию политической жизни Николая Левченко, впрочем, иллюзию совершенно бесплодную.

При последних словах Левченко про то, что он, Соловьев, что-то может не уметь из того, что умеет Шустер, лицо Соловьева перекосилось, что выдало глубокое волнение души, практически взрыв внутреннего мира.

«Да, так я не умею», — выдавил из себя Соловьев, сделав максимальный акцент на слове «так», чтобы любому стало ясно, что он, Соловьев, конечно, не может уметь ТАК, как какой-то там Шустер, он все умеет гораздо лучше. Справедливости ради надо сказать, что в искусстве манипулирования Соловьеву действительно нет равных. А уж Савик Шустер в этом деле ему даже в подмастерья не годится.

ТАКАЯ НЕПРИЯТНОСТЬ: ЕВРОПЫ ТОЖЕ НЕТ

Если в присутствии сотрудника российского СМИ или, не дай бог, в присутствии российского политолога произнести слово «Европа», то лица у обоих немедленно перекашиваются, как будто им только что в рот неожиданно засунули по тухлому яйцу и не дают выплюнуть.

Но работа есть работа, и вот в программе «Точка» ведущий Шевченко и главред «Эха Москвы» Венедиктов сидят и говорят об этой самой Европе. Лица у обоих, естественно, тухлые, понятно, почему. Обсуждают карикатуры «Шарли Эбдо».

Завязывается дискуссия. Шевченко считает, что карикатуры — это издевательство над утонувшим мальчиком: «Фото мальчика обсмеяны и отправлены в тираж». Венедиктов видит по-другому. Считает, что карикатуры высмеивают не мальчика, а Европу, которая «не знает, что с этим делать, и лицемерит». Понять, в чем все-таки состоит лицемерие Европы, которая в большинстве своем пытается помочь беженцам, совершенно невозможно. Поскольку в студии нет никого, кто вообще способен что-либо всерьез обсуждать. В итоге собеседники разбирают майки: Венедиктову достается с надписью: «Я – «Шарли Эбдо», а Шевченко с гордостью забирает белье, на котором указано, что его обладатель «Не «Шарли Эбдо».

Максим Шевченко, несомненно, выделяется в ряду российских телеведущих. Главное, он верит в то, что он говорит в эфире. И по степени мракобесия он тоже выделяется. Он очень искренний и интенсивный мракобес. Кроме того, он способен приглашать реальных оппонентов и не манипулирует в ходе дискуссии, разве что в силу темперамента берет на горло. Вот и в минувшее воскресенье, обсуждая проблемы Сирии, Шевченко позвал, наряду с Вениамином Поповым, востоковедом в штатском, явно примаковской закалки, в качестве его оппонента Орхана Джемаля. Который тут же захватил инициативу и стал высказывать опасения, что Россия втягивается в сирийский конфликт, что Россия претендует на контроль над этой территорией вместе с верхушкой администрации Асада. И что Асад воюет вовсе не с ИГИЛ, а с отрядами оппозиции.

Востоковед в штатском сидел, выпучив глаза и не понимая, что происходит в российском эфире. Когда же Орхан Джемаль произнес слово «контингент» применительно к российскому присутствию в Сирии, штатский востоковед Попов судорожно затряс головой: «Нет-нет-нет, не контингент, а отдельные части, ну, может, батальон какой-нибудь».

Орхан Джемаль попытался в духе советского мультика про то, как мартышка выясняла, с какого количества кокосов начинается «куча», уточнить, сколько российских войск надо ввести в Сирию, чтобы их можно было назвать контингентом. И хотя востоковед в штатском Попов эти антироссийские разговоры пресек, общий итог этой части авторской программы Максима Шевченко «Точка» произвел странное впечатление. Будто посреди пропагандистского дерьма вдруг вырос небольшой цветок журналистики с ее нормальной дискуссией, в которой представлены разные точки зрения.

Зато программа «Воскресный вечер» Владимира Соловьева, как всегда, была весьма однородна. И никаких посторонних фракций и посторонних растений эта субстанция в себе не содержала. Соловьев, видимо, считает себя великим режиссером, который творит российский политический театр у себя в студии. В этом театре есть жестко фиксированные амплуа, под которые существует основной и дублирующий состав актеров.

Вот, например, амплуа злодея. Обычно эту роль исполняет Ж. Но в минувшее воскресенье эта роль досталась военному эксперту Семену Багдасарову, который бросался на всех не хуже Ж., а, пожалуй, что и более рьяно. «Путин должен создать в ООН новую коалицию из России, Асада, курдов, стран Евразийского союза и Китая», — сообщил военный эксперт. «С кем будем воевать?», — полюбопытствовал Соловьев. «С Исламским государством и американскими военными советниками в Сирии», — свирепо отрезал военный эксперт, и глаза его при этом как-то очень нехорошо заблестели.

Амплуа юродивого в основном составе театра Соловьева обычно исполняет писатель Проханов. А в минувшее воскресенье его замещал дублер, член Зиновьевского клуба, Куликов. И, вы знаете, сыграл припадочного не хуже, чем Проханов. Сходу заявил, что никакой единой Европы не существует, что в Европе вообще ничего нет, кроме бюрократии. Потом Куликов объявил, что Европа всегда училась у Советского Союза социализму. И в заключение потребовал, чтобы Европа сбросила спесь и приходила к нам, в Россию, учиться. «Приходите к нам, мы вас научим», — манил член Зиновьевского клуба и при этом делал зазывные жесты ручкой.

Амплуа мэтра у Соловьева обычно исполняет Карен Шахназаров, которого Соловьев в ходе последнего «Поединка» произвел в «большие философы». Шахназаров, видимо, после этого так разволновался, что теперь вместо него пришлось звать Виталия Третьякова. Но тот, хотя Соловьев его философом не обзывал, тоже не подкачал. Он тоже подтвердил, что никакой единой Европы больше нет, что хваленые европейские ценности, если и были раньше, теперь исчезли, и привел в пример тот факт, что вот даже между немцами и французами свара идет, как на восточном базаре. Жаль, что Третьяков не уточнил, что это за свара, поскольку ни в каких информационных агентствах про крупный франко-германский конфликт не сообщали. Видимо, это тайный конфликт, о котором не знают ни немцы, ни французы, а известно только на факультете телевидения МГУ.

В России нет публичной политики. Ее место занимает некая имитация, отражение которой воспроизводится в студиях политических ток-шоу и итоговых программ. Театр политических теней, которые пытаются изображать реальных персонажей российской политики. К сожалению, у народа пока не прорезался голос, чтобы сказать: «Тени, знайте свое место!» Видимо, надо как-то упражнять голосовые связки.


Фото: Bettina Strenske / ZUMA / TASS














  • Николай Сванидзе: Есть темы и вопросы, которые нельзя вбрасывать в публичное пространство. Нельзя, например, проводить программу на телевидении на тему «Можно ли бить женщин?».

  • Апостроф: "Эхо Москвы"... разгневало украинских пользователей социальных сетей проведением соцопроса относительно необходимости нападения России на Украину...

  • Павел Гинтов: Предлагаю радиостанции "Эхо Москвы" новые увлекательные темы для опросов: "Стоит ли устроить украинцам второй голодомор?" "Стоит ли создать лагеря смерти для украинцев?"

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Медиафрения. Время Бурениных
21 НОЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Эта картинка из знаменитого фельетона «Старый палач. Сахалинский тип» Власа Михайловича Дорошевича о В.П. Буренине, одном из самых гнусных представителей российской дореволюционной прессы, стоит у меня перед глазами всякий раз, когда в своих обзорах натыкаюсь на телеканал НТВ и его спецподразделение, «Главную редакцию общественно-правового вещания».У Виктора Петровича Буренина и его многочисленных последователей в путинских СМИ есть одно существенное сходство и два важных различия. Сходство в том, что ни у давно покойного Виктора Петровича, ни у его ныне здравствующих последователей, которых не счесть, особенно в российском телевизоре, нет совести. То есть нет совсем. Просто отсутствует этот инструмент в душе. Души у них тоже, скорее всего, нет. Но это вопрос дискуссионный, и к тому же требующий отдельной экспертизы и участия специалистов в той сфере, где я мало что понимаю. 
Медиафрения. Страшная месть Украины
14 НОЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Дмитрий Муратов уходит с поста главного редактора «Новой газеты». Свое решение он объяснил в интервью ТАСС тем, что «власть должна меняться и избираться, а я 22 года редактор». Выборы главного редактора «Новой газеты» состоятся 17.11.2017, и в них, по словам Дмитрия Муратова, участвуют трое: один из основателей газеты Сергей Кожеуров, редактор отдела политики Кирилл Мартынов и шеф-редактор газеты Алексей Полухин. Свою кандидатуру Дмитрий Муратов просил не выдвигать.
Медиафрения. Война как оздоровительная процедура
7 НОЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Путин врет, как дышит. Это во многом – последствия профессиональной деформации. Когда путинское вранье фиксируют и разоблачают оппозиционные политики и публицисты – это одно. Можно усомниться, списать на предвзятое отношение. Но когда путинское вранье опровергает человек, постоянно подчеркивающий свое уважительное отношение к президенту, это совсем другое дело. Это означает, что Путин своим беспрерывным враньем уже достал даже самых лояльных своих подданных.
Медиафрения. Умученные от «Эха»
31 ОКТЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
На минувшей неделе Алексей Венедиктов эвакуировал Ксению Ларину за границу. Это хорошая новость. Есть надежда, что руководство «Эха» предпримет меры по повышению безопасности редакционного офиса, хотя бы до уровня безопасности средней школы. Это важно, поскольку государство в лице президента Путина уже заявило, что никаких проблем со свободой слова у нас нет, а что касается покушения на убийство Татьяны Фельгенгауэр, так это же псих, который к тому же приехал из Израиля – что ж с него взять.
Медиафрения. Материализация ненависти
24 ОКТЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Два дня подряд, 11 и 12 октября 2017 года, на государственном телеканале «Россия 24» выходили сюжеты под названием «Эхо Госдепа» и «Эхо Госдепа-2», в которых рассказывалось, как журналисты радиостанции «Эхо Москвы» проводят антигосударственную кампанию за зарубежные деньги. Назывались фамилии Татьяны Фельгенгауэр и Александра Плющева. Через 11 дней, 23 октября, в редакцию «Эха» пришел человек и ударил Татьяну Фельгенгауэр ножом в горло.
Медиафрения. Ложь-ТВ, Зомби-ТВ, Хам-ТВ, Гоп-ТВ… Что дальше?
17 ОКТЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
В программе «Время покажет» на Первом канале 12.10.2017 обсуждали то, как американцы снимают российские флаги со зданий, откуда ранее были выселены российские дипломаты. Артем Шейнин вел программу, кипя от возмущения. И когда гость, американский журналист Майкл Бом, попытался прокомментировать ситуацию, Шейнин сначала заорал: «Вот ты меня сейчас лучше не беси! А то я тоже с тебя какой-нибудь флаг сниму и повешу за галстук!». «Я тебе в начале программы сказал – сиди! Вот и сиди!» — продолжил воспитание американца Шейнин. Американец попался непонятливый и любознательный. «А то что?» — с улыбкой поинтересовался Бом. Тут Шейнин с криком: «Ты меня провоцируешь!», — подскочил к Бому, отвесил ему легкий подзатыльник и, обхватив американца за шею, принялся угрожающе кричать ему в лицо.
Медиафрения. Шоу-культ Владимира Путина
10 ОКТЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Когда лжет путинский телевизор, это воспринимается как должное. Путинский телевизор должен лгать, это его нормальное состояние. Когда лгут путинские чиновники, МИД, думцы, сенаторы, это воспринимается как должное. Путинские чиновники должны лгать, это их нормальное состояние. У них есть репутация, которой они соответствуют. И те, кто уважает обитателей путинского телевизора и путинских чиновников, зачастую уважают их, в том числе, за то, что они так ловко и умело лгут. Так в криминальной среде не стыдятся, а уважают за ловкую карманную кражу или успешный грабеж.
Медиафрения. Гигантский талант Владимира Соловьева и культура коммунальной кухни
3 ОКТЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Так бывает, что какой-то один человек становится символом большого социального явления. Символом ненасильственного сопротивления стал Махатма Ганди. Символом нацистской пропаганды – Юлиус Штрейхер. Не случайно он единственный из всего цеха был повешен по приговору Нюрнбергского трибунала. Символом того, что царит сегодня в российском телевизоре, является Владимир Соловьев. Именно в нем в концентрированном виде воплотилось все то худшее, что вот уже скоро два десятилетие выливается на головы россиян. Кроме того, Владимира Соловьева стало просто очень много.
Медиафрения. История одного предательства профессии
26 СЕНТЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Алексей Навальный продолжает ездить по стране в рамках своей предвыборной кампании. У этих поездок есть важный побочный эффект. Местные СМИ проходят тест на соответствие профессии. Можно как угодно относиться к Навальному – я, например, отношусь весьма критически – но невозможно не признать политиком федерального уровня человека, способного одновременно вывести на улицы десятки тысяч людей в нескольких десятках городов страны. Местное медиа, которое игнорирует приезд и публичное выступление оппозиционера такого масштаба в свой город может считаться профессиональным лишь в том случае, если это газета рекламных объявлений или журнал для пчеловодов.
Медиафрения. Соловьиный помет
19 СЕНТЯБРЯ 2017 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Во время шоу «Вечерний Ургант», которое идет на Первом канале, бывшая телеведущая Ирена Понарошку предложила Ивану Урганту попробовать новое косметическое средство. «Маска приятно пахнет», — заметил Ургант, размазывая по щекам белую субстанцию. «Это — из соловьиного помета», — пояснила Ирена Понарошку. «Это хорошее название для программы на канале «Россия 1», — меланхолично заметил Ургант. Это было 9.09.17. Владимир Соловьев двое суток копил обиду и выплеснул ее 11.09.17 в программе «Вечер», когда обсуждали Украину и Саакашвили.