Терроризм
15 декабря 2018 г.
Хуже, чем грабли: И что же?
30 НОЯБРЯ 2015, ГЕОРГИЙ САТАРОВ

ТАСС

Я приношу извинения перед читателями за то, что задержал окончание моего миницикла. Причина очевидна — инцидент между Россией и Турцией, произошедший в начале прошлой недели. Ведь у многих были опасения, что во весь рост перед нами встает проблема более серьезная и актуальная.

Теперь возвращаюсь к основной теме и попытаюсь ответить на очевидный вопрос: так что же делать? Не имею права на роль непогрешимого эксперта в такой сложной сфере, но полагаю, что есть стороны проблемы, требующие скорее последовательного взгляда, чем исчерпывающего экспертного знания. Тем более что до меня людьми более сведущими сказано немало разумного. Следовательно, я не ставлю перед собой задачу изложения окончательного ответа. Я попытаюсь лишь показать, что решения нужно искать в более широком диапазоне.

Прежде всего, как отмечалось в первой статье, мы должны различать две проблемы. Первая — ИГИЛ; вторая — международный терроризм в его исходно децентрализованной форме. Вторая проблема в свою очередь делится на две, что в совокупности порождает три стоящих перед Западом задачи. Я включаю нашу страну в этот обобщенный Запад, поскольку не свожу нашу страну к нынешнему временному режиму. Итак, вот эти три задачи:

1. решение проблемы ИГИЛ;

2. снижение уровня угроз со стороны международного терроризма;

3. противодействие условиям, способствующим существованию международного терроризма.

Начну с пары тезисов, касающихся решения всех трех задач.

Тезис 1. Первым шагом, который вызовет доверие общества и будет свидетельствовать об искренности антитеррористических усилий западных стран, станет открытое признание того, что терроризм использовался некоторыми западными странами, находящимися по разные стороны различных линий размежевания, как инструмент для решения своих политических задач. Это сопровождалось усилиями по обучению террористов, снабжением их финансами и оружием и науськиванием на врагов. Примеры приводить не буду — они известны, так же как примеры того, как выпестованные и выросшие ячейки терроризма поворачивали оружие против бывших «воспитателей и спонсоров».

Это признание должно быть закреплено в международном праве, а такая государственная практика должны быть квалифицирована как преступная, а лидеры стран, санкционирующие такую практику, должны впредь признаваться как международные преступники, подпадающие под юрисдикцию Гаагского трибунала. Если этого не будет сделано, то у отдельных участников тактической антитеррористической коалиции сохранится соблазн подкидывать дровишки в костер международного терроризма для решения сиюминутных задач.

Тезис 2 связан с первым. Террористические организации не могут делиться руководствами стран на «своих» и «чужих». Преступной должна быть признана любая террористическая практика, от кого бы она ни исходила и какие бы цели ни преследовала. Насилие против мирных граждан как инструмент политического действия должно быть под международным запретом и контролем.

Теперь о решении первой задачи — противодействие ИГИЛ. Начну с того, чего делать не следует. Сейчас отдельные ограниченные военные усилия различных стран решают для их лидеров больше внутренние задачи, а не те, которые официально декларируются. Бомбежки ИГИЛ, рекламируемые по телевидению, помогают этим лидерам демонстрировать свою решительность в борьбе с терроризмом и завоевывать очки внутри страны. В результате тратятся средства налогоплательщиков на рекламную кампанию ИГИЛ, результатом которой становится нарастающее пополнение рядов боевиков террористического квазигосударства.

Между тем, первая и наиболее важная задача, которую должна решать любая коалиция — это изоляция ИГИЛ: от финансовых потоков, от поставок оружия, от средств связи и пропаганды. Необходимо перекрыть возможности пополнения ИГИЛ новыми энтузиастами и покупки не принадлежащей ей нефти. Не говорите, что это нерешаемая задача. Лучше подумайте, почему она не решается до сих пор. Я имею в виду не декларации и отдельные демонстративные усилия, а скоординированные и последовательные действия по всем направлениям.

Тут вот еще что забавно: решение такой задачи быстрее, чем бомбардировки, выявит истинные намерения властей различных стран, заявляющих о своем стремлении бороться против ИГИЛ. Я даже не исключаю, что результатом может стать пересмотр некоторых коалиционных и союзных соглашений. Либо всем придется работать всерьез. Только решив задачу изоляции, можно будет осмысленно переходить к военному решению задачи в той мере и теми средствами, которые проявят свою актуальность по результатам изоляции.

Снижение угроз международного терроризма. Я не претендую на описание решения задачи, но мне представляется, что его поиск будет происходить естественным путем. Напомню, что мишенями атак международного терроризма обычно являются локальные мирные цели: гражданские самолеты, здания мирного назначения, скопления людей на рынках или площадях и т.п. Последнее время эти террористические атаки еще больше локализуются; жертвами могут становится отдельные люди или группы, не намечаемые заранее. Это проявляется в Израиле и проявилось в Париже.

Ответ довольно очевиден: локализация и диверсификация отпора и предотвращения атак. Возможный путь указывает такое новое явление, возникшее независимо от терроризма, как «со-общественная полиция» (community policing). Оно развивается там, где муниципальные органы полиции достаточно автономны, и заключается в планировании и осуществлении функции обеспечения общественной безопасности в условиях тесного сотрудничества полиции и местных сообществ. Опыт показывает, что этот подход много эффективнее традиционного. Одна из причин — резкий рост взаимного доверия между полицией и гражданами и вовлечение последних в решение задач безопасности. Параллельно начнется изменение социальной психологии членов местных сообществ. Например, резко вырастет внутренний взаимный социальный контроль, который сейчас дефицитен в индивидуализированном обществе, но который был весьма присущ раньше европейской культуре. Появится и сфера применения носителям «гена альтруизма», которым сейчас неуютно в западной культуре, и им не обязательно будет искать себя «на стороне». Это все не отменяет усилий государства, но критически важно дополняет их. И государство должно быть готово поддержать подобную деятельность местных сообществ.

Проблема условий, порождающих международный терроризм. С подобной проблемой Запад начал сталкиваться к концу XIX века, когда стремительный рост капитализма привел к огромной имущественной дифференциации, чреватой социальными потрясениями. Поиск ответов на этот вызов велся по разным направлениям. Например, в скандинавских странах формировалась культура, в которой демонстрация богатства считалась этически неприемлемой. На уровне государств социалистические партии были вовлечены в политическую конкуренцию. Наконец, возник такой феномен, как социальная ответственность бизнеса. Она заключалась не только в благотворительности, но и в том, что бизнес решал социальные проблемы вместе с местными сообществами. Все это резко снизило и имущественное расслоение, и, что более важно, цивилизационный контраст, проявлявшийся между разными социальными группами внутри западных стран.

Я разделяю точку зрения тех, кто считает международный терроризм современным ответом на новый цивилизационный контраст между государствами, выросший и ставший унизительно ощутимым в ходе глобализации. Я считаю также, что здесь допустима аналогия с той проблемой западных стран, о которой я говорил чуть выше. А потому возможны и решения. Я не буду развивать эту мысль, тут есть простор для фантазии.

Глобализм опасен сам по себе и попыткой культурной и политической унификации. Здесь типичный случай путаницы между целями и средствами. Политическое устройство западных стран — лишь средство. Когда же его навязывают как стандарт, оно превращается в цель. А цели реальные всегда иные, например — общая безопасность. Это все от интеллектуальной лени.

И несомненно, мы видим в международном терроризме явное религиозное столкновение. Нередко религиозные различия используются здесь как доступное средство пропаганды и мобилизации сторонников. Есть три вещи, которые точно сохранятся ближайшую тысячу лет. Это анекдоты, ложь и религии. С первыми бороться не нужно, со второй — утомительно, а с третьей бессмысленно. Ведь дело не в религиозных различиях как таковых, а в способе их использования. Вызов человечеству не религии, а агрессивная религиозная ненависть. Поиск лекарства от нее — общая задача интеллектуалов разных религий и культур. И не говорите, что это невозможно. Просто вспомните, что на Иберийском полуострове в течение нескольких веков мирно и плодотворно сожительствовали мусульмане, христиане и иудеи. И там, где это происходило, расцветали культура и экономика.

Вот и все. В том смысле, что я и не собирался давать окончательного ответа. И не мог это сделать. Я только о том, что поиск решения сложной задачи требует более широкого взгляда на себя и других.



Фото: Боевики террористической организации "Исламское государство" в сирийской Ракке. Dabiq/Zuma\TASS












  • Николай Сванидзе: На данный момент случившееся больше всего похоже на безумную акцию сумасшедшего человека, а как повернётся дальше — непонятно.

  • Известия: Отец подозреваемого в ходе допроса рассказал, что с сыном было тяжело общаться. Одногруппник описал Рослякова как «типичного скинхеда» по политическим взглядам.

  • Андрей Соколов: Следствию предстоит огромная работа, будут сделаны выводы, но самое беспощадное то, что в итоге все останется на своих местах...

РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Теракт в Керчи. Официальная версия — псих-одиночка…
18 ОКТЯБРЯ 2018 // АЛЕКСАНДР РЫКЛИН
Опубликован список погибших. Смотреть на него совершенно невыносимо. Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать лет. Пятнадцать детей.  А еще пять преподавателей. Вот столько миров в одночасье обрушилось, растворилось в космосе. И десятки раненых, некоторые до сих пор находятся на грани жизни и смерти… У всех этих людей наверняка были планы на вчерашний вечер. Думать о судьбе родных не менее тяжко… Следствие пока предлагает нам следующую версию: в среду утром Владислав Росляков, студент Керченского политехнического колледжа, пришел в родное учебное заведение с охотничьим ружьем и двумя взрывными устройствами, после чего устроил там бойню — открыл пальбу по ученикам...
Прямая речь
18 ОКТЯБРЯ 2018
Николай Сванидзе: На данный момент случившееся больше всего похоже на безумную акцию сумасшедшего человека, а как повернётся дальше — непонятно.
В СМИ
18 ОКТЯБРЯ 2018
Известия: Отец подозреваемого в ходе допроса рассказал, что с сыном было тяжело общаться. Одногруппник описал Рослякова как «типичного скинхеда» по политическим взглядам.
В блогах
18 ОКТЯБРЯ 2018
Андрей Соколов: Следствию предстоит огромная работа, будут сделаны выводы, но самое беспощадное то, что в итоге все останется на своих местах...
В Африке убиты российские журналисты
1 АВГУСТА 2018 // ИГОРЬ ЯКОВЕНКО
Тела журналиста Орхана Джемаля, оператора Кирилла Радченко и режиссера Александра Расторгуева были обнаружены 31.07.18 солдатами регулярной армии Центральноафриканской республики (ЦАР) на дороге неподалеку от города Сибю. По сообщениюReuters, журналисты были убиты из засады. Полиция ЦАР пока придерживается версии, что целью убийства журналистов был грабеж. Михаил Ходорковский в своем блоге написал: «Эта группа работала совместно с моим проектом‘’Центр управления расследованиями’’ над расследованием ‘’Российские наемники’’». Телеканал «Дождь» со ссылкой на источник в проекте «Центр управления расследованиями»...
Прямая речь
1 АВГУСТА 2018
Зоя Светова: Мы вряд ли когда-нибудь узнаём все обстоятельства их смерти, вряд ли какие-то ещё журналисты теперь поедут туда расследовать их смерть. На это и был расчёт их убийц.
В СМИ
1 АВГУСТА 2018
РБК: ... Целью поездки Джемаля, Расторгуева и Радченко был район, где расположен батальон правителственной армии, подготовкой которого занимались инструкторы из России.
В блогах
1 АВГУСТА 2018
Айдер Муждабаев: Большая боль и вечная память. Кто убил... абсолютно ясно. Террористическое государство РФ.
Возвращение «Новичка»
13 МАРТА 2018 // АЛЕКСАНДР ГОЛЬЦ
Ну вот и дождались. Не успел главный начальник страны привычно отмахнуться от подозрений в причастности Москвы к отравлению агента британской разведки Сергея Скрипаля и его дочери, как выяснилось, что на берегах Темзы уже разобрались. Британский премьер Тереза Мэй практически предъявила Москве ультиматум. В своей вчерашней речи в парламенте она заявила, что отравления были произведены веществом, «имеющим отношение к России». Глава английского правительства произнесла даже русское название нервно-паралитического газа — «Новичок». При этом она сообщила, что «есть только два возможных объяснения того, что произошло в Солсбери 4 марта.
Прямая речь
13 МАРТА 2018
Константин фон Эггерт: Непредсказуемость Москвы в данной ситуации, в точки зрения Великобритании, делает разговоры с ней по любой теме, хоть о Сирии, хоть о Северной Корее, крайне проблематичными.