Что делать?
10 августа 2020 г.
Россия послеиюльская

ТАСС

Политическая ситуация в России внезапно обрела динамику. Первоиюльское голосование, задуманное для окончательного наведения в стране кладбищенской тишины, пока что имеет иные последствия. Незапланированные властями. Репрессивная волна поднялась в первые же дни жизни по новой «конституции». Это предсказывалось заранее. Но небывало массовый отпор, даже локальный, показал, что тут у них явно что-то пошло не так. В России, впрочем, что ни случись, всё неожиданно. Зато потом: «Да быть иначе просто не могло!»

Цели голосовательной аферы – обеспечить Путину пожизненное всевластие, переформатировать государственный режим РФ в откровенную диктатуру, закрепить господство номенклатурной олигархии. Всё это «через ухо, через задницу» вроде бы удалось. Однако не прошло и двух недель, как жалковатый путинский триумф утонул в ошеломительных дальневосточных вестях. Полсотни тысяч демонстрантов Хабаровского края обнулили всё. Вывел хабаровчан на улицы арест губернатора Сергея Фургала. Уроженец соседней Амурской области, врач по первой профессии Фургал в феврале отпраздновал 50-летие. В жизнь он вступил, получается, уже в постсоветской России, весь жизненный опыт, все жизненные навыки обретал в бурные времена. Многое в ныне происходящем этим и объясняется. Фургал поработал в районной больнице терапевтом и неврологом. Потом занялся бизнесом. С китайским ширпотребом, лесом и металлами. На Дальнем Востоке. В 1990-е и 2000-е. Вообще-то можно не продолжать. Пацаны, приезжая решать вопросы, даже не всегда представлялись. Все и так знали, от кого они. Это был настоящий авторитет с настоящей популярностью.

Политическое сопровождение предпринимательства привело его в ЛДПР, которая в российской провинции середины 2000-х ещё сохраняла репутацию «братковой партии» (хотя в столице Жириновский уже вполне продался «погонам»). Был депутатом Госдумы от ЛДПР. Дважды баллотировался в губернаторы. В 2013 году проиграл, в 2018 году выиграл. Причём буквально разгромил предшественника Шпорта – ранее назначенного Путиным и представлявшего «Единую Россию». За одно это зубокрошево в Кремле было ему гарантировано.

Из 83 административных регионов Российской Федерации 73 управляются «Единой Россией». Из оставшейся дюжины пятеро – беспартийные и.о., двое из «Справедливой России» (партия более едросская, чем сама ЕР), двое коммунистов и трое из ЛДПР. Именно последние позволяют себе чуть больше других. Из этой троицы самой белой вороной смотрелся именно Фургал.

Избрание Фургала произошло на антиноменклатурной и антикремлёвской волне. Дальневосточники люди вообще своевольные. Там не любят чиновников и уважают братву (что ни говори, «каторжный край»). Фургал органично вписался и в давнюю традицию, и в современный тренд. Ванька Шиш, разгоняющий царских дьяков, – в этом имидже он не совсем притворялся. Новый глава края срезал чиновные оклады, включая свой, отказывался от излишеств чиновного быта, вроде губернаторской яхты, отменял госзакупки на полтораста миллионов. Наконец, он реально общался с народом. Массы принимали губернатора как своего братана, исполняющего вековечную мечту: «Кабы всех приказных побоку и к чёрту!»

Надо сказать, своего успеха Фургал пугался иногда сам. Президентский полпред Трутнев сурово выговаривал хабаровскому губернатору: мол, как он смеет иметь рейтинг выше путинского?! Губернатор по стойке смирно отвечал, что сам очень этим обеспокоен и постарается исправить это безобразие. Без шуток. Очень переживал, когда Путин не приглашал его на московские церемонии. Догадывался, к чему идёт.

Но логика позиции вела своим путём. Фургал значительно ослабил в крае карантинные запреты. А как иначе? Не затем ведь его выбрали, чтобы гробить хозяйство и лишать людей заработка. Наконец, в Хабаровском крае получилась скандально низкая явка 1 июля – менее половины списочных избирателей. Это было уж слишком.

Арестован Фургал по обвинению в организации заказных убийств бизнес-конкурентов. Нельзя сказать, чтобы в это совсем никто не верил. Но репутация российской «правоохранительной» системы такова, что официальные обвинения отторгаются априорно. А в случае Фургала слишком бьёт в глаза мотив политической расправы.

Кроме того, безотносительно даже к личности Фургала, следует учитывать особенности российской социальной культуры. Уголовник – это нарушитель государственного порядка, ненавистного народу. Русский человек всегда на его стороне в противостоянии с начальником. Это вложено от рождения, принято от предков и передано потомкам. Конкретные обвинения могут быть где-то справедливы. Но о них задумываются уже во вторую очередь. Показательно, что одно из первоочередных требований протестующих – судить Фургала в Хабаровске, а не в Москве.

ТАСС

Хабаровские протесты начались на следующий день – в субботу 11 июля. Их никто не организовывал – люди сговаривались сами, промоушн акции шёл через соцсети. 35 тысяч в Хабаровске, 15 тысяч в Комсомольске-на-Амуре, ещё несколько тысяч по другим городам края. Никто не подавал заявок – то есть выход на улицы был незаконен и подлежал разгону. Год назад в Москве за такое ломали кости и сажали на реальные сроки. Но в Москве выходили несколько тысяч, а в Хабаровске – несколько десятков тысяч. Полиция не приближалась к толпе. А если приближалась, то лишь затем, чтобы подмигнуть: мол, мы с вами. То же повторилось неделю спустя, 18 июля – 85 тысяч, но уже в одном Хабаровске. Тенденция к нарастанию. Движение перекидывается в иные регионы, митинг поддержки Хабаровска прошёл во Владивостоке.

Среди плакатов на демонстрации были не только «Свободу Фургалу!», «Фургал – наш выбор!», «Я/МЫ Сергей Фургал». И даже не только: «Это наш край!» Довольно скоро появилось «Путин вор!» и «Единая Россия» – вон с Дальнего Востока!». А чуть позже «Сжечь Москву – спасти Россию!». Лозунги и речёвки говорили сами за себя. Однако насилие не применялось ни с той, ни с другой стороны.

Хабаровчане насилия не хотят. Власти – опасаются. «Эти твари понимают только числительные», – меткая фраза Виктора Шендеровича наглядно подтверждается реалом. Хабаровская полиция нескрываемо сочувствует землякам. Но изо дня в день поступает информация о стягивании в Хабаровск подразделений ОМОНа и Росгвардии (иногда говорят даже об армейских частях). Усиливается информационное давление, особенно в плане запугивания коронавирусом. Готовится возобновление в регионе карантинных мер – именно и только для гашения уличных протестов. Но здесь произошло столкновение с Кремлём – там-то, ради проведения голосования, объявили о победе над пандемией. И как будут выглядеть теперь? Песков уже прокричал о недопустимости.

ФСБ объявила о предотвращении в Хабаровске исламистского теракта. Это выглядит примитивным спектаклем: зачем бы террористу взрывать протестующих? Не говоря о таскании в рюкзаке взрывчатки, присяги ИГИЛ и флага «запрещённой организации». На какую же степень тупости рассчитывают авторы?

Краевая администрация растерянно благодарила земляков, но упрашивала разойтись и не нарушать законов. Вновь прилетел Трутнев и провёл закрытое совещание с региональными силовиками. Жириновский поначалу поднял в Думе дикий крик, требуя освободить Фургала и угрожая чуть не революцией. Его быстро заставил замолчать председатель Володин, и ЛДПР отмежевалась от протестов. Но нельзя исключать, что в низовых парторганизациях (а такие в ЛДПР встречаются) повернётся иначе. Кое-где в регионах законсервирована традиция 1990-х. Которая в новой обстановке может пересилить волю «босса Жирика». В кадрах новой генерации, сгруппированной вокруг местных Фургалов. Может быть, под иными названиями или вообще без названий.

По стране покатилось: «Заря встаёт с востока». Защита своего выбора, каков бы он ни был. Требование автономии от центральной бюрократии. Бунт против чужого чиновника – пусть даже за своего братка. Более мощного демократического движения Россия не видала с 1991 года. И опять, как всегда, совершенно для всех неожиданно. Даже для самих участников.

«Всякое дуновение ветра в Париже вызывает больше интереса, чем провозглашение Германской империи», – писал Карл Маркс в дни Парижской коммуны. На хабаровском фоне кому остались интересны путинские поправочные извороты? Объявленные итоги голосования по путинским конституционным поправкам – почти 78% «за» при явке в две трети – мало кто принял всерьёз. Демонстративно беззаконная, нарочито комичная процедура, избирательные участки чуть не в помойных ямах заранее «обнулили» любой результат. Независимые опросы и экспертизы зафиксировали серьёзные, далеко за пределами статпогрешности, расхождения с официозом. По максимальным оценкам, на голосование пришло около 60% избирателей, из которых те же 60% проголосовали «за». Есть и иные подсчёты – менее чем половинная явка, немногим более половины ответивших «да». Количество сторонников режима по арифметическим показателям оценивается от четверти до трети взрослого населения России. Фактор административного принуждения снижает эту цифру примерно на треть. Лоялистское ядро, готовое действенно поддерживать власть Путина, составляет порядка 15%. Это примерно соответствует доле привилегированных слоёв, их разнородной обслуги, убеждённых приверженцев диктатуры и имперства. Это же демонстрирует выветривание «крымской» эйфории, ослабление пропагандистского влияния на массы. Между тем, именно тотальное зомбирование ТВ-агитпропом являлось главным инструментом режимного контроля над страной.

Первая причина – резкое ухудшение социально-экономической ситуации. С апреля 2020 года за период карантинных мер объёмы промышленного производства снизились почти на 10% по сравнению с теми же месяцами 2019-го. Наибольшее падение, до 20%, отмечалось в полутора десятках регионов Поволжья, Сибири, Дальнего Востока. Ещё в полутора десятках, включая Петербург и Подмосковье, происходило снижение заработков в абсолютном цифровом выражении. Реально эта тенденция гораздо шире, но в большинстве случаев статистические манипуляции ещё позволяют это скрывать.

Росстат озвучил официальные данные: во втором квартале 2020 года реальные доходы россиян снизились на 8%. Безработица достигла 4,5 миллиона, превысив показатель 6%. За чертой бедности пребывает около 18 млн человек, 12% населения. Тут цифровая достоверность сомнительна: действующий с начала года МРОТ составляет 12310 рублей, средняя зарплата по стране немногим превышает 50 тысяч (с учётом налоговых вычетов), тогда как стоимость потребкорзины достигает 60–80 тысяч. При этом очень велик региональный разброс. Относительно высокие показатели достигаются за счёт крупных финансовых центров и сырьедобывающих территорий. До которых ускоряющаяся рецессия докатывается в последнюю очередь.

Критически обостряется проблема закредитованности. Как и во всём другом, положение значительно ухудшилось за период пандемии. Долги россиян по банковским потребительским кредитам приближаются к  20 трлн рублей (не считая более 40 трлн задолженности компаний). Почти четверть должников тратят на выплаты до 80% заработка. В целом долговая нагрузка поглощает почти более 10% доходов. Её нарастание связано не столько с новыми кредитами (три четверти заявок банками уже отклоняется), сколько с падением реальной зарплаты. Суммы в 8,5 трлн отнесены к категориям «сомнительных», «проблемных» и «безнадёжных» кредитов. «Идите на…, я вас всех пожгу!» – типичный разговор с банковскими служащими и коллекторами, при том, что последние завоевали более чем бандитскую славу жестоким выколачиванием долгов. Несколько реальных поджогов уже отмечались в разных городах России. Массового характера это ещё не приняло. Однако размышления в духе «первыми гореть – банкам» становятся общим местом.

Характерно, что судебные приставы, обязанные соблюдать хоть какой-то декорум, стараются перевести стрелки на беспредельщиков из коллекторских агентств. С другой стороны, чиновники проявляют снисходительность к должникам – государство реально опасается социального взрыва, но и не может покрывать долги частным банкам или допустить коллапс банковской системы. Ситуация остаётся «провисшей», но так не может быть вечно.

Ухудшилась и криминогенная ситуация. Официальная статистика МВД фиксировала некоторое снижение уличной и насильственной преступности при значительном росте мошенничества и киберафер. Однако, по ряду оценок, это снижение достигнуто элементарным сокращением регистрируемости. Информсводки и в особенности соцсети полнились сообщениями об уличных нападениях и магазинных грабежах. Возник новый вид преступности – отъём еды.

Второе – массовое раздражение откровенно «оборзевшими» властями. Некоторые опросы отметили такой феномен: немало консервативных и прорежимных избирателей было готово голосовать за поправки. «Брак – союз мужчины и женщины», упоминание Б-га, «русские – государствообразующий народ» и т.п. – такое их привлекало. Но отказались – из-за обнуления сроков Путина. Демонстративная противозаконность процедуры и навязшая фигура «Вована» стали оскорблением даже для его сторонников. На таком фоне взрыв возмущения в Хабаровске удивления не вызывает.

Властный авторитет Путина непоправимо повреждён совершенно «нехозяйским» поведением в пандемию. Невооружённым глазом виделся мнительный страх за себя. Российская же культура – если не повторять слащавых стереотипов – по сути весьма «арийская». Слабость презирается, трусость не прощается. В социологическом опросе исследовательской Группы Сергея Белановского приведены многочисленные цитаты: «ненавижу», «им лишь бы править и жрать», «придётся им уходить», «пусть молятся, чтоб их не линчевали». Встречается даже слово «Гаага». Обозначением враждебной власти сделалось понятие «бункер».

Всё это – участившиеся, но лишь крайние проявления. Раздражение не означает решимости. Говорить о революционной ситуации пока не приходится. Однако в обществе распространяется массовый страх перед «возвращением девяностых». Осведомлённые источники «не для печати» прогнозируют резкое ухудшение уже предстоящей осенью. Ожидается резкий взлёт стоимости жизни, обвальное падение доходов, веерное закрытие предприятий, криминальное захлёстывание российских городов. Вектор массового политического настроя при этом вполне предсказуем.

Растёт недовольство и в ближнем олигархическом кругу. Здесь, конечно, иные претензии: пандемия и карантин затормозили прежние темпы роста миллиардных доходов. Путин вынужден искать ресурсы для компенсаций. Единственно возможный путь – жёсткие антисоциальные меры, ожидаемые осенью.

Правящий класс РФ – номенклатурно-силовая олигархия. Его основные слои – генералитет карательных органов, начальники президентской администрации, высшие чины госаппарата, функционеры публичной политики, форейторы государственного агитпропа, руководящие менеджеры госкомпаний, путинские личные друзья-магнаты, владельцы формально частных «прикремлённых» магнатских систем, финансово-бюджетные распорядители и экономические эксперты. Условно эти группы можно соответственно персонифицировать фигурами Патрушева и Золотова, Вайно и Кириенко, Мишустина и Собянина, Володина и Матвиенко, Соловьёва и Киселёва, Сечина и Чемезова, Тимченко и Ковальчука, Усманова и Потанина, Силуанова и Набиуллиной, Кудрина и Орешкина. Особое место занимают спецагенты «для особых поручений» типа Кадырова и Пригожина. Каратели, агитпроповцы, политики и спецагенты относятся к «партии войны». Финансисты и эксперты причисляются к сторонникам «системного либерализма». Администраторы и менеджеры по большей части аполитичны и послушно следуют за доминирующей группой.

Глухая грызня происходила всегда. В нынешних условиях она серьёзно обострилась. Самый заметный раскол пролегает между высшим госчиновничеством, особенно силовым (тип Патрушева-Бортникова-Сечина), и «частными» магнатами (тип Ковальчука-Тимченко-Ротенбергов).

В либерально-оппозиционных кругах давно и вожделенно жаждут «раскола элит». Он происходит на глазах. Но его даже не замечают, потому что никаких политических различий между грызущимися нет. Как писал в своё время Солженицын, «если и бывает в политбюро борьба, то чисто личная». Противоборство основано исключительно на конкуренции за первоочередные компенсации. Никаких резонов сближения с оппозицией ни одна из сторон не имеет.

Из профильных подразделений президентской администрации осуществляются «фейковые» информвбросы на тему «Путин скоро уйдёт» (рупорами служат диванные аналитики и псевдополитологи; особенно отличается этим профессор Соловей, чьи предсказания производят уже комический эффект). Доходит до публичных – и абсолютно беспредметных – обсуждений будущего преемника. Ложная повестка создаёт пустые иллюзии, отвлекает от реальных событий и действий.

Возросла напряжённость в местах лишения свободы. Для России это традиционно важный индикатор. Положение в тюрьмах и на зонах чётко, грубо и зримо отражает социальные и политические тенденции.

Нельзя не признать: все годы путинского правления количество заключённых в России неуклонно снижается, и ныне составляет менее полумиллиона человек. Это значительно меньше не только советских, но и ельцинских, и раннепутинских показателей. Больше всего заключённых – в совокупности более половины – отбывает сроки за наркотики (статья 228 УК РФ именуется в массах «народной»), убийства и кражи.

Демонстративный отказ от амнистии к Дню Победы, да ещё в юбилейный год, вызвал сильнейшее недовольство в данной социальной группе. Настроения усугубились из-за отказа от смягчений в связи пандемией коронавируса (заключённые в курсе, что в других странах проведены массовые освобождения). И на этом фоне началась кампания «перекраски зон». Речь идёт о подавлении неформальных «чёрных» авторитетов и установлении «красного» беспредела администраций и подментованного актива. В середине апреля эти действия привели к крупному восстанию в ангарской ИК-15 строгого режима. Бунт подавлялся спецподразделениями, сожжён производственный комплекс, около трёхсот человек отправлены в СИЗО, один заключённый погиб. Событие получило серьёзный политический резонанс. Любопытно, что вору в законе Тюрику, на которого возлагалась ответственность за бунт, пришлось публично отнекиваться.

Принимаются меры к изоляции авторитетных заключённых, воров в законе, лидеров ОПС. Ужесточаются условия содержания. Уголовный кодекс дополнен статьёй 210.1: «Занятие высшего положения в преступной иерархии» (кстати, по грузинскому образцу ненавистного Саакашвили). Новация понята однозначно: бюрократия объявила войну авторитетам теневых сообществ. По элементарной причине: нас и без вас много. Всего на всех больше не хватает. Последующие события – особенно аресты главвора Шишкана, красноярского авторитетного бизнесмена Толи Быка – этот вывод вполне подтвердили.

Новая обстановка способствует быстрой политизации российского криминалитета. Причём в опасном для власти радикально-оппозиционном направлении. Ранее криминальные боссы старались дистанцироваться от политических конфликтов и склонны были взаимовыгодно сотрудничать с властями (что, кстати, вопиюще противоречило традициям советского и российского уголовного мира). Не то теперь. Появляются сообщения об авторитетных сходняках, на которых ставятся задачи устранения власти «чекистского быдла».

Обвал путинского рейтинга выводит на первый план силовую составляющую режима. Социальные протесты типа «голодных бунтов» представляются на верхах вероятными, потенциальные масштабы – небывалыми. Но разрозненные очаги власти могут нейтрализовать по отдельности. Разными мерами – от денежных выплат до бросков Росгвардии (давно и неслучайно тренируемой в промзонах). Однако неизбежность такого всплеска побуждает режим к окончательной зачистке оппозиции. Возможность соединения политического протеста с социальным выжигают на корню.

В законотворческом плане Госдумы сотни актов «в развитие» конституционных поправок. Запланировано качественное ужесточение, уже с тоталитарными элементами. Характерен проект министерства пропаганды. В ещё большей степени это касается правоприменительной практики. Официальные власти РФ не признают факта политических репрессий (как не признавались они в СССР). Но правозащитный центр «Мемориал» определяет количество российских политзаключённых цифрой 322. Из них 259 человек – жертвы религиозных преследований, обычно мусульмане и Свидетели Иеговы. За оппозиционные политические выступления осуждены 63 человека. Ещё 337 человек преследуются, но пока не отданы под суд. И ещё 85 считаются «вероятными жертвами политических репрессий» – по ним правозащитники не могут определиться, считать ли их политическими или уголовными. Итого 744 человека по всей России. На полумиллионную массу осуждённых.

При этом надо учесть – правозащитники признают политзеками лишь тех, кто реально ни в чём не виноват. Кого посадили только за веру, обряды или выражение взглядов. Люди, перешедшие к активным действиям, в эту категорию не включаются. Достаточно обвинить оппозиционера в нарушении уголовных статей – типа хулиганства, порчи имущества, хранении оружия или взрывчатки – и он не будет считаться политическим. Не говоря о повстанческом или диверсионном насилии. Или даже призывов к таковому. Самых активных выключают из правозащитного поля. (Отсюда, кстати, странное понятие «вероятные жертвы».)

Если сказать прямо: политических репрессий при Путине меньше, чем даже при Брежневе. Важное, правда, уточнение: пока что меньше. До сих пор режим воздерживался от масштабных карательно-силовых преследований. Хватало пропаганды, административного контроля и экономических рычагов. Предпочитали брать, что называется, на мандат, бабло и глотку. Но времена меняются. С 1 июля бетонируется всякая возможность серьёзных оппозиционных выступлений. Активизируется применение уголовных статей, касающихся исторической политики, защиты территориальной целостности, экстремизма, оправдания терроризма и разжигания социальной ненависти. При возможностях – а они в России широки – политические репрессии осуществимы и по уголовным статьям.

Одиночный пикетчик будет постоянно рисковать реальным сроком. Уже возбуждены несколько уголовных дел по «оправданию терроризма» за записи в Фейсбуке. Особенно жёстко будут караться попытки уличного протеста. Самую жесть обрушат на тех, кто способен к установлению связи и агитации в «глубинном народе». «Пролы», «ватники», аполитичная масса, уголовная «последняя штольня». Опасность видится больше оттуда, нежели от оппозиционного актива. Декларации оппозиционеров власти не воспринимают всерьёз. И, увы, правильно делают.

Ещё до обнуления были проведены показательные расправы по делу «Сети». Обвиняемые анархисты-антифашисты не совершили ровно ничего. Но они много о чём успели поговорить. А некоторые ещё и происходили из «аполитичного простонародья» или полууголовной среды. Что и стало их главной виной, достойной многолетних сроков.

После же 1 июля вообще взяли с места в карьер.

Признана виновной и приговорена к полумиллионному штрафу псковская журналистка Светлана Прокопьева. За статью, квалифицированную как «оправдание терроризма» – о взрыве в Архангельском УФСБ. Совершил это несовершеннолетний анархо-коммунист Михаил Жлобицкий и тут же погиб на месте. (Кстати, прежде Жлобицкого сходный акт совершил несовершеннолетний неонацист Антон Конев – застрелил двух сотрудников ФСБ и погиб в перестрелке. Произошло это не где-нибудь, а в Хабаровске…)

Пятнадцатилетнего срока требовало гособвинение для историка Юрия Дмитриева, исследователя сталинских репрессий. Поводом избрана «педофильская» статья, рассчитанная на разрушение репутации. Характерный момент: преследование Дмитриева шло как бы даже вразрез с официальной доктриной. Террор сталинского периода пока ещё вроде не оправдывается. Сам Путин временами выступает с ритуальными осуждениями. Однако личные пристрастия конкретных генералов госбезопасности оказались в данном случае весомее. Верховная власть не будет настаивать на своей позиции. Понятно ведь, кто ей ближе.

Арестован за «шпионаж» бывший журналист-расследователь Иван Сафронов. На момент ареста – пиар-советник директора госкорпорации «Роскосмос» Рогозина. Фабула обвинения мутная и почти неоглашаемая (по версии следствия, обвиняемый передавал секретную информацию чешской спецслужбе). Известно зато другое: Сафронов отличался откровенно путинистскими, державно-имперскими взглядами. Вспоминается саркастично-издевательское выражение последних лет: «Тех, кто любит Путина, не любит даже сам Путин». Но как «честный офицер вермахта» Сафронов обличал коррупцию. Симпатизирующие Сафрнову коллеги и оппозиционеры уверены: его преследуют за расследования прежних лет по злоупотреблениям в ВПК. Говорят об абсурдности обвинения, требуют освободить, выходят на акции. Где тоже попадают в автозаки.

Идёт погром ходорковской «Открытой России». Обыски в офисах и у активисток Ольги Горелик и Юлии Галяминой, задержание координатора Андрея Пивоварова… Формально – аж по «делу ЮКОСа» почти двадцатилетней давности. Но приурочено было к подготовке в Москве и Петербурге протестных митингов против «обнуления» 15 июля. В согласовании отказали. На несанкционированной акции в столице полиция повязала без малого полторы сотни человек. Но в Москве и Петербурге собраны несколько тысяч подписей против поправок.

Реальные сроки запрошены гособвинением на откровенно провокационном процессе «Нового величия» – организации, целенаправленно созданной агентом ФСБ. Сотня обысков, десяток задержанных, двое избитых под автоматами при массовой облаве на иеговистов в Воронеже (конфессия запрещена, как в средневековой религиозной войне). А ведь всё это пока прыжки на месте. Отработка новой карательной доктрины. Репрессивная волна демонстративно выводится на новый уровень.

Российская оппозиция практически перестала существовать. Нет ни дееспособных оргструктур, ни чёткой политической программы, ни популярных деятелей, ни заметной поддержки. Иногда даже не очень понятна озлобленность властного добивания.

Статусные люди из экспертно-политологического сообщества подумывают об эмиграции – если не буквальной, то внутренней. Приспособление и пережидание превращаются в девиз добродетели. Конфликтов постараются избегать, от острых тем уходить.

Основные формы деятельности либеральных групп – пикеты и интернет-посты – сведутся к осторожному минимуму под постоянной угрозой уголовки. Пока они концентрируются на антиобнулительном негодовании и выступлениях в поддержку репрессируемых. Что, однако, характерно: с особой душой защищают представителей своего культурного круга: режиссёра Кирилла Серебренникова, журналистов-Иванов Голунова и Сафронова. Упор делается на их невиновность перед режимом… Прекрасно, что защищали Светлану Прокопьеву. Но лучше не думать, как бы они повели себя, окажись под судом сам Жлобицкий. Создавший предмет для её размышлений.

Всем заключённым, вглубь народа, помогает «Русь сидящая» и аффилированные с ней активисты. Но она уже записана в «иноагенты», отрезана от финансирования и находится на грани закрытия.

Вероятно, сохранится движение Алексея Навального. По единственной, но веской причине – его привыкли использовать во внутриноменклатурной борьбе (те же «шубохранилищные» разоблачения сыграли заметную роль в устранении Якунина). «Кремлёвским проектом» Навальный не является. Но на ситуативное партнёрство с теми или иными «башнями кремляди» явно идёт. За ним сохранят расследовательские возможности, но с улиц будут жёстко отжимать. Осенние расчёты Навального на выборы и «умное голосование» можно уже не обсуждать. Вероятно, для разъяснения новизны наступивших дней устроены обыски в его квартире и в офисе ФБК – по вызывающе бессмысленному уголовному делу о «клевете на ветерана в видеоролике». Так или иначе, движение Навального остаётся сильнейшим элементом российской оппозиции, и его перспективы во многом зависят от лидерской решительности.

Сохраняют и даже усиливают активность движения типа «НЕТ» и «Бессрочный протест». Структуры общедемократического антирежимного характера, без идеологических акцентов, взяли на себя инициативу уличных акций. Обычно – солидарности с политзаключёнными и протеста против властных «обнулендумов». Здесь налицо энергия в реале, новый молодёжный актив, готовность к рискам противостояния. Но велика и вероятность тупо-репрессивного подавления.

С другой же стороны, расширяются перспективы иных организаций. Идеологически радикальных на ультраграни. Активных в уличной практике. Жёстко антиэтатистских и антиноменклатурных. Иногда они существовали годами. Иногда только что возникли. Как непонятная «комиссия конституционной безопасности», призвавшая перед 1 июля «сходиться в группы своего порядка, затыкать и перехватывать власть». Как антиимперские националисты «Нации и Свободы». Как эсеры наших дней – Ассоциация народного сопротивления, организовавшая акции не только против путинских поправок, но и в солидарность с бунтом заключённых ИК-15. Ведь недаром почти сразу по АНС прошлись штурмом и обыском. Власть и её каратели тоже понимают дух времени.

Трудная внутренняя ситуация в России обещает скорое ухудшение. Это, казалось бы, должно гарантировать от внешней агрессии. Нужно заняться своей страной. Нужны энергичные действия во внутренней политике, в экономике и социалке. До войны ли при таких делах? Так рассуждали бы пусть антинародные, диктаторские, но рациональные государственные деятели (например, правители СССР).

Но теперешняя «кремлядь» – иное дело. Они привыкли к безнаказанной наглости. И вполне способны развязать войну, чтобы отвести опасность от себя. Ведь именно так поступили в 2014 году – «перевели стрелки» на Крым и Донбасс. Контрреволюционной агрессией против Украины с тысячами смертей продлили свою власть.

Угрозы такого рода уже прозвучали в заявленных претензиях Путина к республикам, вышедшим из СССР. Двоечно-гопницкие рассуждения «уходите с чем пришли, без подарков от русского народа» только на это понимание и могли быть рассчитаны. Для госаппарата – объявление мобилизационной готовности. Для агитпропа – установка на подлую истерию кровавой мрази. Решение ещё не принято, но рассматривается как вероятное.

«Гибридное» нападение на Белоруссию, новый виток войны с Украиной – вполне реальные, хотя не неизбежные, перспективы. В первом случае вероятно вмешательство на стороне Лукашенко при явно провальных для него выборах (не обязательно арифметическое поражение, хватит массового протеста). Делегитимизированный и деморализованный «батька» превратится в заложника Путина и вынужден будет склониться перед силовой экспедицией из Москвы. Во втором случае всё проще: достаточно под любым предлогом разморозить донбасскую бойню. Метания Зеленского создают для этого подходящий фон.

Опыт показывает: «кремлядь» останавливается,только получив ощутимый военный контрудар. Так было в Украине, когда добробаты и армия в 2014–2016 годах оказали на Донбассе неожиданно упорное сопротивление. Так было в Сирии при разгроме американцами и курдами пригожинской ЧВК в 2018 году. Так сейчас происходит в Ливии 2020 года, где пригожинские «ихтамнеты» не выдержали столкновения с беспилотниками Эрдогана.

Но в нынешней ситуации смешать карты может новый фактор – отсутствие внутренней поддержки. Если социальная напряжённость перерастёт в масштабные конфликты, это станет «упреждающим контрударом» изнутри. Риски сделаются весомее бонусов.

Прежние формы российской политической активности – участие в выборах, пикетирования, митинги, выступления в СМИ – сводятся на нет. Все эти возможности блокируются на общегосударственном уровне. Легальная антирежимная политика ставится под запрет. В этом заключался второй, наряду с пожизненностью путинского правления, смысл конституционных поправок. Смысл третий – превращение РФ в государство тотального бюрократического мракобесия, самого гнилого отстоя. Кладбищенски стабильный покой хозяев. Власть и нажива чекистских олигархов под холуйские фанфары. Этот смысл, наверное, высший.

Конкретно и ярко подтверждаются новые концепции протестного движения. Хабаровские события иллюстрируют перемещение активистского центра в регионы. Разрозненные рабочие выступления – типа разгрома офиса подрядчиков на Амурском газоперерабатывающем заводе – показывают социальный вектор беспорядков. Наличие политического координационного центра могло бы значительно изменить соотношение сил. Но этого фактора ещё нет.

В такие исторические моменты на первый план выдвигаются носители социального озлобления. Сплошь и рядом недавние «ватники». А то и представители криминальных или околокриминальных кругов. Именно сейчас назревает момент политизации этой среды. Яростно антирежимной. С трибуны и из интернета политика перемещается во двор, в «хату», в подсобку, на улицу. От дискуссии и избирательной кампании – к перехвату в грядущем хаосе.

Радоваться здесь нечему, эта тенденция несёт серьёзный разрушительный потенциал. Но такое положение власти создавали двадцать лет – и получают результат. В конце концов, их не раз предупреждали…

Такой расклад традиционен для России. В конце концов, недаром песней украинской Революции Достоинства звучала: «Мы против бандита пошли на Майдан» – а на российские улицы идут скорее «за бандита». Так уж сложилось исторически. В этом контексте впору подивиться и оценить здравомыслие и порядочность людей, их стремление избежать насилия.

Взглянем ещё раз на Хабаровск. Митинги не прекращаются. Люди не уходят. Лозунги прежние. И при этом – желают добра друг другу, а где-то не только другу. Кормят голубей на площади. Улыбаются девушкам-полицейским. Надеются на мирное решение. Может быть, потенциал мирного протеста и впрямь ещё не исчерпан? Смотря ведь кто и как протестует. «С вечной верой в человека»…

Оригинал статьи

Фото: 1. 25.06.2020. Россия. Санкт-Петербург. Временный избирательный участок в аэропорту Пулково для голосования по поправкам в Конституцию РФ. Петр Ковалев/ТАСС
2. 21.07.2020. Россия. Хабаровск. Акция против назначения нового губернатора в Хабаровске. Дмитрий Моргулис/ТАСС













РАНЕЕ В СЮЖЕТЕ
Клановый российский капитализм. Часть 2
6 АВГУСТА 2020 // ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
Дайджест публикаций Леонида Косалса Кланы в современной России ведут свое происхождение с советских времен. Тогда неформальные отношения существовали на всех уровнях, снизу доверху, от заводского цеха до Политбюро. Эти многочисленные «тайные общества» были полностью закрыты для посторонних. Если «толкач» с одного завода ехал на другой, чтобы добыть дефицитный металл для простаивающего станка, то информация о том, сколько это стоило, кому именно пришлось оказать услуги или заплатить, не должна была «утекать» посторонним, так как это создавало реальную опасность попасть под пресс государства с лишением партбилета, открытием персонального или уголовного дела и другими репрессиями. Закрытые сообщества исполняли роль своего рода защитного механизма, который помогал человеку выжить в репрессивном государстве.
Клановый российский капитализм. Часть1
4 АВГУСТА 2020 // ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
Дайджест по публикациям Леонида Косалса   Важнейшая черта нашего общества — «клановое государство», основная функция которого — обеспечение благоприятных условий для крупнейших кланов, создание им преимуществ перед всеми другими участниками политической и экономической жизни. Кланы — это закрытые теневые группы бизнесменов, политиков, бюрократов, работников правоохранительных органов, иногда представителей организованной преступности. Они объединены деловыми интересами и неформальными отношениями. Наличие таких кланов — главное отличие России от стран с конкурентным рынком,  где главную роль играют независимые предприниматели, конкурирующие между собой.
О нашем «естественном государстве»
31 ИЮЛЯ 2020 // ПЕТР ФИЛИППОВ
В Хабаровске три недели протестуют граждане. Против чего они протестуют? Против ареста губернатора Сергея Хургала? Или против порядков, допускающих арест избранного народом губернатора по странным обвинениям? Его этапирования в Москву для расправы в «карманном» суде? Если это так, то требование граждан проводить суд присяжных в Хабаровске  — это прелюдия очередной смены правил нашей жизни, или того, что именуется термином «государство». В поправках в Конституцию в ст. 75/1 их авторы записали, что в РФ «создаются условия для взаимного доверия государства и общества». Что они понимают под словом «государство»?
Борьба с коррупцией в Сингапуре. Часть 2
28 ИЮЛЯ 2020 // ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
Сегодня Россия — сырьевой придаток  развитых стран. Высокотехнологичных производств почти не осталось. Но развитие России  остановить даже с помощью репрессий вряд ли удастся. Рано или поздно и наш народ  избавится от  коррумпированной авторитарной власти номенклатуры. Тогда и встанет остро вопрос о назревших реформах, Впрочем, уже сегодня нам полезно знакомиться с опытом  наиболее продвинутых в этом отношении  стран, в частности Сингапура. Об этом идет речь в предлагаемом читателям «Ежедневного журнала» дайджесте по книге премьер-министра Сингапура  Ли Кань Ю. Часть 1. 
ОГЭ, ЕГЭ и другие
27 ИЮЛЯ 2020 // ИОСИФ СКАКОВСКИЙ
Недовольство состоянием школьного образования стало общим местом в современном российском обществе. Недовольны преподаватели и учащиеся, ворчат родители, возмущаются журналисты и деятели культуры. Доволен только чиновник, в руках которого это образование оказалось. Поговорим об одной из причин этого недовольства. С появлением ОГЭ и ЕГЭ, по крайней мере, начиная с 9 класса, школьные уроки в России полностью превращаются в процесс подготовки к этим экзаменам.
Ли Куан Ю. Борьба с коррупцией в Сингапуре. Часть 1
22 ИЮЛЯ 2020 // ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
Сегодня Россия — сырьевой придаток  развитых стран. Высокотехнологичных производств почти не осталось. Но развитие России остановить даже с помощью репрессий вряд ли удастся. Рано или поздно и наш народ избавится от коррумпированной авторитарной власти номенклатуры. Тогда и встанет остро вопрос о назревших реформах. Впрочем, уже сегодня нам полезно знакомиться с опытом наиболее продвинутых в этом отношении стран, в частности Сингапура. Об этом идет речь в предлагаемом читателям «Ежедневного журнала» дайджесте по книге премьер-министра Сингапура Ли Куан Ю.
Борьба с коррупцией в Сингапуре: извлекая уроки
20 ИЮЛЯ 2020 // ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
Сейчас Сингапур – наименее коррумпированная страна в Азии. Этот статус год за годом подтверждают исследования, проводимые Politicaland Economic Risk Consultancy (PERC)[1] и Transparency International[2]. Почему коррупция перестала быть нормой общественной жизни в Сингапуре? Какой полезный опыт можно извлечь из истории противодействия ей? Для того чтобы ответить на эти вопросы, стоит обратиться к причинам коррупции в колониальном Сингапуре, основным методам противодействия коррупции и урокам, которые необходимо усвоить.
Европейский опыт борьбы с коррупцией: Финляндия
15 ИЮЛЯ 2020 // ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
В последнее время в социальных сетях все чаще встречаются  призывы к смене в России политической системы. Что послужило для этого триггером? Позорная инсценировка всенародного одобрения поправок к Конституции? Или дает себя знать естественная смена поколений, а значит, и представлений россиян о желательном мироустройстве? 
Шведские уроки
3 ИЮЛЯ 2020 // СЕРГЕЙ МАГАРИЛ
Большую часть ХХ в., как и первые годы XXI в., Швецией управляло правительство, сформированное Социал-демократической рабочей партией Швеции (СДРПШ). Девиз международной социал-демократии: «Свобода — Справедливость — Солидарность». Именно такие идеалы правящая партия последовательно воплощала в своей политике. И это вызывает значительный интерес, поскольку за десятилетия правления социал-демократов Швеция не только была преобразована из аграрного в высокоразвитое индустриальное общество, но и достигла социально-экономического благополучия. Социальные реформы мотивированы общенациональным интересом — расширенное воспроизводство «племени», а социальная защищенность стала частью национального самосознания. Социал-демократы продемонстрировали широкие и надежные обязательства в социальной сфере.
Как учатся дети в азиатских странах
3 ИЮЛЯ 2020 // ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ
Разговоры об упадке нашей системы образования стали сегодня общим местом. Хотя еще недавно именно уровень образованности россиян давал России шанс занять достойное место в мире. Похоже, с этим нам придется проститься. И все же полезно сравнивать наши реалии с опытом других стран. Вашему вниманию предлагается дайджест по книге Кристины Гросс-Ло «Родители без границ. Секреты воспитания со всего мира». (Пер. Е. Колябиной.)