КОММЕНТАРИИ
В оппозиции

В оппозицииДругого механизма защиты, кроме гласности, нет

8 ОКТЯБРЯ 2009 г. АЛЕКСАНДР ПОДРАБИНЕК
После двухнедельного молчания Александр Подрабинек, автор статьи «Как антисоветчик антисоветчикам…», столь возмутившей некоторых представителей российской общественности, согласился дать интервью «Ежедневному журналу».

 

ЕЖ— Почему вы на некоторое время практически перестали выходить на связь? У вас действительно были серьезные основания опасаться за свою жизнь?
— Да, был звонок. Мне позвонил человек, с которым я лично не знаком, но о котором хорошо знаю, и сообщил, что сверху дана отмашка на любые действия в отношении меня.

— Почему же вы решили «вернуться»? Вам кажется, что напряжение ослабло?
— Не совсем так. Степень угрозы оценить трудно, но можно легко предположить, что она есть. Просто история вышла уже на слишком высокий уровень, получила большую огласку. Пришлось выступить даже Путину. С одной стороны, это хорошо, потому что гласность, публичность — это всегда защита в таких ситуациях. Может быть, не очень сильная защита, потому что иногда она не срабатывает. Мы же знаем, как у нас расправляются с людьми, с тем же Юшенковым, который был вполне публичной фигурой, или со Старовойтовой. Так что все это может означать, что власть просто говорит: «Мы здесь ни при чем», — чтобы  их нельзя было в случае чего обвинить в причастности. Дело ведь, как я уже говорил, не в «Наших». Борьба может вестись в разной форме и на разных уровнях. Так бывало при советской власти: одни писали разгромные статьи, а другие преследовали и били. Но другого механизма защиты, кроме гласности, нет, если не считать чисто физической защиты.

— Ожидали ли вы вообще такую реакцию?
— Нет, конечно. Думал, будет обычная дискуссия в «ЕЖ», Радзиховский что-нибудь напишет.

— Если бы вы писали ту статью сейчас, вы бы ничего в ней не изменили?
— Может быть, я разъяснил бы свою позицию более детально. Хотя я думаю, что недобросовестные оппоненты все равно передергивали бы, говорили бы, что я обращаюсь в статье ко всем ветеранам войны, хотя ничего такого там нет — я обращался к ветеранам, подавшим бумагу в префектуру. Извратить мысль всегда можно. Может быть, я бы написал так, чтобы сделать это было труднее.

— «Наши» подали на вас в суд. Вы готовитесь к судебному расследованию?
— Еще рано. Во-первых, неизвестно, принял ли суд иски к рассмотрению или нет. Повесток я не получал. Во-вторых, если и дойдет до судебного разбирательства, мне кажется, у них никаких перспектив выиграть дело нет, если это будет нормальный, неангажированный суд, который хотя бы заботится о своей репутации. Просто потому, что можно взять мой текст, оценить его с правовой точки зрения и понять, что оскорбления там нет.

— Продолжают ли поступать угрозы в ваш адрес?
— Конечно. Сегодня утром получил по электронной почте очередную угрозу. Но для меня в этом нет ничего нового: сколько я в журналистике, столько они и приходят. Иногда больше, иногда меньше, но угрозы и оскорбления поступают постоянно. На это можно не обращать внимания. Меня это, по крайней мере, не травмирует.

— Был ли кто-то, чья реакция на происходящее вас удивила? Приятно или неприятно.
— Приятно удивила реакция Эллы Памфиловой, я не ожидал, что она выступит. И несколько расстроило, что не выступила ни одна отечественная журналистская организация.

 

Фотография — «Ежедневный журнал», 08.10.2009

Обсудить "Другого механизма защиты, кроме гласности, нет" на форуме
Версия для печати